В дыму и тени старого города, железному пламени мерцают тысячи огней. Мистик Жанны Французской и романтическая мечта героя-предательницы переплетаются в этом откровении страсти и предательства, где каждый шаг может быть последним.
«Если попросишь, могу его спалить на месте, – предложил Тэйрн. – Но ты вроде бы к нему привязана».
Кровь прилила к шее и обожгла щеки, напоминая о тех случаях, когда в присутствии Ксейдена у меня покалывало кожу головы.
«Ты знал, что в ту ночь у стены я хотела тебя поцеловать…»
Боги, я даже не могла закончить вопрос. Верхушки деревья закачались. Они привели драконов.
«Да. – Он посмотрел на меня. – И за это искренне извиняюсь. Если бы я знал, чем мы станем… – Он покачал головой. – Проклятье, да все равно бы это сделал».
«Ты это еще делаешь?»
Я должна была знать.
«Нет. Прекратил, как только ты стала для меня больше чем генеральской дочкой. И как только понял, что наделал Даин и что я не лучше его».
Только Ксейден не выдавал сведения, которые крал, и не был виноват в смерти Лиама и Солейл. К тому же с Даином я мало-мальски примирилась, правильно?
Может, я так терпима к предательствам, потому что они, блин, везде.
«Я тебя не выдам, – быстро сказала я, глядя на него, когда приблизилась Мира. – Но разборки мы еще устроим».
Я подняла брови. Лицо Ксейдена дрогнуло, словно он хотел сказать больше, но добавил только: «Я всегда буду открыт перед тобой».
– Ты готова? – спросила Мира, проходя перед Ксейденом и вставая рядом со мной.
– Нет, – ответила я. – А ты?
– Нет. – Она положила руку на рукоять короткого меча на бедре. – Но она об этом никогда не узнает.
– Хочу быть тобой, когда вырасту. – Я невольно улыбнулась, несмотря на то что часто дышала от волнения.
– Ты вырастешь еще лучше, – заверила Мира, потом бросила взгляд поверх моей головы на Ксейдена.
– Я не владею магией чувств, а члены Ассамблеи не любят, когда их свободу ограничивают. – Он достал один меч из-за спины левой рукой, оставляя правую свободной для магии. – Если нужно влиять на чувства, ищи летуна.
Я с трудом удержалась от того, чтобы подколоть его из-за этой остроумной семантики, – ведь этот человек явно специализировался на ментальной магии.
– Ну, поехали, – пробормотала Мира, когда на опушку вышли семь фигур в черном.
Я взяла в правую руку кинжал и приоткрыла дверь в Библиотеку, пустив в себя ручеек энергии.
Посередине шел Мельгрен, его глаза бегали по линии аретийских всадников. Мне не нужен был дар Кэт, чтобы усилить его гнев. Он носил на себе ярость, словно часть формы.
Я заставила себя посмотреть на остальных участников переговоров, узнавая только трех, двое из которых в прошлом служили адъютантами мамы.
