В дыму и тени старого города, железному пламени мерцают тысячи огней. Мистик Жанны Французской и романтическая мечта героя-предательницы переплетаются в этом откровении страсти и предательства, где каждый шаг может быть последним.
– Да ты понимаешь, какой ущерб нанес, сбросив виверн на форпосты? На что нам пришлось пойти, чтобы сохранить это в тайне? Скольких гражданских нам пришлось… – Он осекся, сделал глубокий вдох и расправил плечи. – Ты едва не похоронил столетия стараний, продуманной стратегии по защите народа в наших границах.
– Но только в ваших границах, – обвинила его Мира. – Остальные-то могут идти на хрен, да?
Глаза мамы полыхнули от едва сдерживаемого упрека.
– Да. – Мельгрен обратил свой пугающий взгляд на сестру. – Когда спасаешься с корабля посреди шторма, ты спасаешь тех, кто уместится в шлюпку, а потом рубишь руки любому, кто попытается влезть, чтобы он ее не перевернул.
– Бездушная ты мразь, – ответила она.
– Благодарю.
– Мы просто так пришли? – спросил Ксейден. – Или послушать злодейские лекции?
На его мече блеснуло солнце, когда он сменил стойку.
– Мы вас отпустили, – ответил Мельгрен, переводя взгляд между Ульцесом и Ксейденом. – Позволили забрать половину кадетов из квадранта всадников без боя.
Все внутри меня сжалось.
– Лично я стараюсь о вас вообще не думать, – ответил Ксейден, неприкрыто солгав, но, проклятье, оно стоило того.
– Вы просто не можете себе позволить терять всадников в боях с нами, – ответил Ульцес. – Вы бы удержали нас дорогой ценой, учитывая, сколько всадников – и драконов – решили вас оставить.
– Возможно. – Мельгрен склонил голову к плечу. – А возможно, я вас просто отпустил.
Я сжала кинжал.
– Возможно… – протянул генерал, – я знал, что вы нам понадобитесь для скорой битвы.
Очень маловероятно. С кем им сражаться в пределах чар?
– Я лучше встречусь с Малеком, чем снова буду сражаться за Наварру, – оскалился Ульцес.
– Ты всегда был скоропалителен в важных решениях, – вздохнул Мельгрен, поглаживая себя по груди. – Поэтому мне и не жаль было тебя потерять.
Вот дерьмо. Это было обидно.
– Встреча окончена… – начал было Ульцес, и краска прилила к его шее и поползла по лицу.
– Мы уступаем им в Сэмарре, – перебил Мельгрен.
Все притихли.
Я с трудом вдохнула. Неужели я не ослышалась?
Я посмотрела на маму – и ноги стали ватными при виде ее слабого кивка мне. Напряглась даже Мира.
– Я сам видел, – продолжил Мельгрен. – Они придут на солнцестояние, и они победят.
Проклятье, он и правда это сказал.
