В дыму и тени старого города, железному пламени мерцают тысячи огней. Мистик Жанны Французской и романтическая мечта героя-предательницы переплетаются в этом откровении страсти и предательства, где каждый шаг может быть последним.
Потеря одного форпоста еще не обрушит всю систему, и половина вашей стаи улетела с нами, – напомнила я.
– А ты этим гордишься? Вполне возможно, из-за этого мы и проиграем в битве! – бросил плечистый капитан рядом с мамой, вскинув в мою сторону короткий меч.
Я подкинула кинжал, готовая метнуть его, но вперед уже рванули тени, выбив меч из рук капитана и опрокинув его на зад.
Ксейден цокнул языком и покачал указательным пальцем:
– Ну-ну. Разве можно забывать о приличиях? Мы же так хорошо поладили.
– Проклятый предатель, – процедил капитан, нашаривая меч перед тем, как подняться на ноги.
Быстро переводя взгляд между капитаном и Ксейденом, мама убрала кинжал. Я и не видела, как она его доставала.
– Уже пробовали. Он меня не хочет – и никого из нас, не забыл? – Ксейден почесал метку на шее свободной рукой.
– Довольно! – гаркнул Мельгрен. – Я не ожидаю, что вы объединитесь с нами просто так. Помогите нам в Сэмарре – и король Таури дает слово, что мы поддержим независимость вашей стаи… и города, в котором вы укрылись.
Меня словно под дых ударили.
«Так он знает об Аретии?!»
«Не могу прочитать».
– Мы не будем призывать ваших граждан в нашу армию или втягивать ваш народ в пограничную войну, в которой у вас нет шансов. – Мельгрен пожал плечами.
– Если бы вы правда так думали, то вторглись бы к нам, как только мы улетели, – скучающим тоном ответила Мира. – Похоже, ты увидел, что битва закончится не в вашу пользу.
– Других предложений не будет.
Союзники. Это же логичный ответ.
– Думаю, мы постоим в сторонке, – пренебрежительно ответил Ульцес, словно отказывался от приглашения на чаепитие. – Королевство, которое никогда не помогает другим, само не заслуживает помощи. Лично я считаю, что вы заслужили все, что с вами устроят темные колдуны.
Я моргнула. Во мне все возмутилось из-за мысли, что гражданские заслуживают смерти только потому, что их подвело руководство, каким бы это самое руководство ни было.
– И ты говоришь за всех восставших? – Мельгрен медленно перевел взгляд на Ксейдена. – Или все же выскажется наследник?
Ксейден не поддался на провокацию, но и спорить со словами Ульцеса не спешил. Но ведь поспорит, да?
Мама резко спала с лица, глядя куда-то между мной и Мирой, и впервые в жизни я увидела, как она пошатнулась, словно ее выбили из седла.
