В дыму и тени старого города, железному пламени мерцают тысячи огней. Мистик Жанны Французской и романтическая мечта героя-предательницы переплетаются в этом откровении страсти и предательства, где каждый шаг может быть последним.
«Полковник Фремонт – второй слева – очень сильный маг воздуха, – сказала я Ксейдену. – Может высосать воздух прямо из легких».
«Спасибо».
Перед нами троими на уровне колен поднялись тени, сгибаясь, как острые пальцы.
Затем мой взгляд упал на маму.
Она пересекала поле быстрыми уверенными шагами, переводя взгляд между мной и Мирой. Чем ближе она подходила, тем заметнее становилась ее усталость. Под глазами – темные синяки, выделяющиеся сильнее обычного, хоть линии от летных очков и показывали, что она проводит все время в небе.
Мира выставила вперед подбородок и превратила лицо в маску, которой я позавидовала и тут же попыталась повторить."
"За ними последовали драконы, которых вывел из леса Кодаг. Этот воистину черный кошмар тут же опустил голову, а его прищуренный темный взгляд прикипел ко мне – нет, к Тэйрну, стоявшему за мной. Проклятье, я почти забыла, какой он огромный – не меньше чем на пять футов выше Тэйрна, – и многочисленные боевые шрамы украшали его чешуйчатую грудь и крылья.
За ним следовал мамин дракон, Аймсир, показавшийся из леса одновременно с пятью другими – двумя оранжевыми, двумя красными… и синим.
Тэйрн выступил вперед и поднял голову надо мной, с угрожающим рокотом в горле.
«Только не заляпай меня слюной», – пошутила я, но особой реакции не добилась.
Наваррские всадники вышли на середину поля, и тогда вперед двинулся Ульцес, а за ним и мы, пока между нашими шеренгами не осталось десять футов пустого поля.
– А я-то думал, ты мертв, Ульцес, – начал Мельгрен с натянутой улыбкой, в основном состоящей из оскаленных зубов.
– А я-то надеялся, что это ты мертв, – парировал Ульцес, пользуясь преимуществом в росте, чтобы смотреть на Мельгрена свысока.
– Увы, не повезло, – ответил Мельгрен. – А как же наша встреча в форпосте? – Он показал за деревья. – У нас есть закуски, если пожелаете…
«Наверняка отравленные», – добавил Тэйрн, но рассеянно, будто поддерживая и другие разговоры – и скорее всего, так и было.
– Не пожелаем, – перебил Ксейден. – Говори, зачем пришел, Мельгрен.
Взгляд генерала перескочил на Ксейдена.
– Нельзя было подпускать тебя к квадранту и на выстрел.
– Сожаление не дает уснуть по ночам? – Ксейден склонил голову набок. – Перейдем к делу. Может, вам заняться нечем, но мы сражаемся за Континент.
– Нечем? – рявкнул Мельгрен, и его лицо пошло пятнами.
