В дыму и тени старого города, железному пламени мерцают тысячи огней. Мистик Жанны Французской и романтическая мечта героя-предательницы переплетаются в этом откровении страсти и предательства, где каждый шаг может быть последним.
Он выглядел таким же усталым, как и я, и на его предплечье кровоточил порез, но заметив, что других ран нет, я облегченно выдохнула.
– Они еще не выслали последнюю волну, а Сойер и Аотром уже ранены. Если убрать нас двоих, отряд и Бреннан с камнем окажутся под угрозой. – Я покачала головой.
Этого нельзя допускать. Бреннан – наш лучший шанс пережить этот день.
– Вот именно, – согласился Ксейден, подходя ближе. – «Ты в порядке?» – Его рука легла мне на плечи, когда он с силой поцеловал меня в висок. – Они там держатся, пока волна не сойдет на нет.
«Я в порядке», – заверила я. – Идем.
«Они впереди. Встретимся там», – сказал Тэйрн.
«Иди к Мабху», – велела я Андарне, взявшись за левое плечо и разминая сустав, пытаясь ослабить режущую и пульсирующую боль где-то в глубине.
Андарна дважды щелкнула хвостом, и лишь потом ушла, но хотя бы в направлении зала с камнем чар.
В коридорах Басгиата кипел хаос. Когда мы прошли мимо шеренги грифонов в охраняемую боковую дверь под колокольней, внутри меня все похолодело.
"– Койки кончились двадцать минут назад, – тихо пояснила Кэт. – Пехота понесла самые большие потери.
– Так обычно и бывает, – сказал Ксейден, не сводя глаз с двери во двор в другом конце коридора, за десятком раненых, сидевших справа.
Мы резко остановились, пропуская бегущий пехотный отряд. Знаки на их воротниках говорили, что это первогодки.
– Вайолет. – Кэт взяла меня за локоть, и я повернулась к ней, отставая от Ксейдена, открывшего дверь. – Передай матери, что мы будем сражаться в воздухе, если она прекратит дождь, а если нет, то переведемся в пехоту. У меня больше опыта в борьбе с вэйнителями, чем почти у кого угодно, а грифоны исключительно эффективны на земле.
В ее карих глазах была только решимость, и я кивнула:
– Я скажу.
Она отпустила меня, и мы с Ксейденом вышли во двор.
Дальше мы пробирались через чистейшее безумие; ряды в темно-синем выслушивали приказы от трясущихся второкурсников. Как будто их основные силы прорвали и они собирали отряды из тех, кто остался цел.
На середине двора мы уже увидели совещание офицеров перед открытыми воротами.
– Хоть ворота-то можно закрыть! – крикнул Ксейдену один из кадетов-пехотинцев, пока мы шли мимо.
