В дыму и тени старого города, железному пламени мерцают тысячи огней. Мистик Жанны Французской и романтическая мечта героя-предательницы переплетаются в этом откровении страсти и предательства, где каждый шаг может быть последним.
Родов только шесть: черные, синие, зеленые, оранжевые, коричневые и красные.
Я вернула дневник:
– Значит, может, это не семерка. Может, ты перепутала?
Есиния покачала головой, пролистав на первую страницу и вернув мне.
«Вот! – Она постучала по символам, потом подняла руки. – Это история Лиры из Первых Шестерых. – Она указала на знак, обозначающий цифру „шесть“, потом перевернула страницы на прошлое место в середине. – А это – семь».
У меня раскрылся рот. Блядь. Блядь. Блядь.
«Они похожи, – жестикулировала Есиния.
Семь. Мысли кружились в голове слишком быстро, чтобы я могла ухватиться хоть за одну.
«Этот дневник наверняка… неправильный», – сказала Есиния.
Я закрыла дневник и отдала подруге: «Спасибо. Иди в лазарет. Там Сойер, и если мы…»
Она сунула дневник в балахон и начала жестикулировать еще раньше, чем я договорила.
«Почему Сойер в лазарете?» – спросила она с распахнутыми глазами.
«Виверна откусила ему ногу».
Есиния ахнула.
«Иди. Если мы эвакуируемым раненых, Марен обещала за ним присмотреть, а значит, там и для тебя самое безопасное место. Она вывезет вас обоих».
Есиния кивнула: «Береги себя».
«Ты тоже»."
"Она подобрала полы балахона и побежала через двор к самой южной двери. Я повернулась к ставке командования, собравшейся в конце арки, и двинулась к ним. Голова шла кругом.
Мог ли иметься в виду грифон? Это и значит – «шесть и один»? Нет.
Я запнулась и уперлась рукой в стену, пока разум двинулся по единственно возможному пути. Хоть это и был полный бред.
Но…
Вот дерьмо.
Я тут же захлопнула мысли, пока никто из связанных со мной не заглянул за щиты и не узнал, о чем я думала.
– Категорически нет! – рявкнул Ксейден на Мельгрена, стоявшего между двумя адъютантами.
Я встала между мамой и Ксейденом.
– Думаешь, кадеты смогут защитить все это?! – Полковник Панчек отчаянно взмахнул рукой, словно дубинохвост – хвостом.
У меня застыло сердце, когда Тейн сбил последнюю виверну в нашем секторе. Серая туша кувырком рухнула где-то к северо-востоку, за линией драконов.
– Что ты здесь делаешь? – спросила мама, когда я подняла взгляд к ряду виверн, зависших вдали.
Нас пока только ранили, но это явно был добивающий отряд, и в его центре зияла дыра, словно они кого-то дожидались.
