В дыму и тени старого города, железному пламени мерцают тысячи огней. Мистик Жанны Французской и романтическая мечта героя-предательницы переплетаются в этом откровении страсти и предательства, где каждый шаг может быть последним.
По моим щитам скользнула любопытная ласка переливающейся тени, но я не впустила ее.
– В Аретии ты немногого добилась, верно? – спросила мать, понизив голос так, чтобы слышала только я. – «Можем» для нас недостаточно. – Эта часть уже была разыграна на публику, и от отказа у меня разгорелись щеки.
– Я справлюсь, – прошептала я в ответ так же тихо, потом повысила голос: – Если отправите меня с Ксейденом в Долину – оставите камень чар без защиты, а он – единственное решение, способное сохранить жизнь всем на этом поле.
– Ты не знаешь, работает ли он после восстановления, – произнесла мать медленно, как будто я ее не понимала. – А если бы и работал…
«Прибыл их вожак», – сообщил Тэйрн, и, судя по тому, как все всадники вскинули головы в небо, включая меня, это заметил не только он.
И там, посреди орды, теперь парила покрупнее остальных виверна с наездником в ярко-синей форме. Бездна у меня в животе подсказывала, что если он приблизится, то я узнаю его темные редеющие волосы и поджатые в раздражении губы, пусть логика и возражала, что это невозможно, что это просто гребаный сон.
Сердце заколотилось, кожу пропитал страх холоднее дождя и тающего снега вокруг.
– Как видишь, – сказала мама, с трудом отводя глаза от орды. – Для чар уже поздно.
– Нет! – возразила я.
– Кадет… – начала она."
"– Я могу их поставить, – пообещала я, встав у нее на пути, когда она попыталась меня обойти. – Если камень можно зарядить, я поставлю чары!
– Кадет! – Мама побагровела.
– Хотя бы проверим, держит ли камень силу, пока ты не приговорила нас всех к смерти! – давила я.
– Вайолет! – прикрикнула мама.
– Послушай меня! – рявкнула я в ответ. – Хоть раз в своей жизни послушай, что я тебе говорю!
Она отпрянула. Я этим воспользовалась.
– Хоть раз в моей жизни – поверь мне. Имей в меня веру. Я могу поставить чары.
Вот оно – еле заметный прищур ее глаз говорил, что я завладела ее вниманием.
– Если мы поставим чары, всем вивернам на этом поле конец. Все темные колдуны лишатся сил… – Я сглотнула, вспомнив Джека.
– Хватит. Только время тратим. – Мельгрен отмахнулся от меня и двинулся со своими адъютантами к Кодагу.
– Погодите! – окликнула его мать, и у меня остановилось сердце.
