В дыму и тени старого города, железному пламени мерцают тысячи огней. Мистик Жанны Французской и романтическая мечта героя-предательницы переплетаются в этом откровении страсти и предательства, где каждый шаг может быть последним.
На секунду мир накрыло серое, прежде чем небо появилось вновь, на фоне облаков брызнуло красное. Тэйрн со взрывом удовлетворения оглянулся на то, как падает виверна, а затем нашел Ксейдена на краю оврага.
Мое сердце исступленно забилось при виде того, как Мудрец легко закрывался от каждой тени Ксейдена кинжалами из голубого пламени, затем вовсе остановился, когда на два клинка, вонзившихся в землю перед вэйнителем, упал яркий свет солнца.
Должно быть, Ксейден метнул кинжалы и промахнулся. Я знала, что у него при себе всегда третий, но сможет ли он его применить? Потому что Мудрец не отступал.
О боги, у них больше пород, чем мы подозревали. Ужас затопил нашу связь, и зрение снова помутнело, а в ушах зазвенело, словно меня огрели по голове.
Я моргнула и глубоко вдохнула, загоняя воздух в стиснувшееся горло, и перед глазами вновь появился каменный зал.
Энергия не просто горела, а обжигала вены, мышцы, мои кости.
«Ты выгораешь», – предупредила Андарна звенящим от волнения голосом.
Мой следующий вдох ошпарил легкие.
«Серебристая!» – проревел Тэйрн.
Чары должны быть поставлены.
«Вы оба обязаны выжить. Обещайте, что выберете жизнь».
Потому что я уже понимала цену зарядки камня чар вовремя, чтобы спасти всех моих любимых, и цена эта – моя жизнь. Моя энергия казалась каплей в море для камня такого размера. Потребуется вся энергия Тэйрна – сама его жизнь, – а ее я не отдам. Но я могла дать достаточно, чтобы дело довершили остальные всадники."
"Я упала на колени, но контакт не разорвала. Я вливала и вливала, распахивая двери Библиотеки и принимая полную силу Тэйрна, дрожа от стараний держать ее под контролем, сфокусированной, созидательной, а не жестокой.
– Вайолет? – Голос Бреннана словно звучал издалека.
Жар бил во мне толчками, когда я вливала силу в камень, а мой мир сузился только до боли, огня и бьющегося сердца.
– Вайолет! – Мама бросилась ко мне с круглыми от страха глазами, потянувшись к свободной руке, потом отшатнулась, взмахнув красной, обожженной ладонью.
