В дыму и тени старого города, железному пламени мерцают тысячи огней. Мистик Жанны Французской и романтическая мечта героя-предательницы переплетаются в этом откровении страсти и предательства, где каждый шаг может быть последним.
"
"Как, блядь, я собираюсь сохранить жизнь Вайоленс в этом дерьме первого года? Невозможно все время быть рядом, я же третьекурсник… Оглядев драконов, которые дарили печати своим всадникам, чтобы те могли использовать магию, я увидел Лиама. Мой приемный брат гордо стоял перед красным кинжалохвостом.
– Может, мне стоит перевести Лиама в ее отряд?
– Лиама? – переспросил Гаррик.
– Он лучший на первом курсе. – Я кивнул, наблюдая за радующимися первогодками. – Я учил его драться и точно знаю, что он способен ее защитить.
И он так же предан мне, как я ему.
– Или ты сначала дашь ей шанс сделать это самостоятельно. – Гаррик сложил руки на груди и бросил на меня косой взгляд.
Есть множество причин, по которым он прав. Возможно.
– Но если ты выберешь этот путь, тоже нормально. Лиам всем нравится, так что, надеюсь, и ей тоже понравится. Так ему будет легче ее охранять.
– Он ей понравится. – Во мне снова вспыхнуло какое-то неприятное чувство, скручиваясь в узел.
Гаррик усмехнулся:
– Не волнуйся. Он ее не трахнет.
Я очень пристально посмотрел на Гаррика:
– Почему меня должно волновать, что он может…
И тут слова замерли у меня на языке, потому что Аэтос подошел к Сорренгейл сзади и потянулся к ее спине. Этот засранец начал расшнуровывать ее доспехи. Его руки касались ее кожи. Я вдохнул через нос и выдохнул через рот, чтобы потушить быстро разгорающийся внутри яростный огонь.
– Расслабься, он просто поправляет шнуровку, – сказал Гаррик, и, даже не видя его лица, я понял, что он улыбается.
Сорренгейл развернулась в кольце рук Аэтоса, и он поднял ладони к ее лицу. Несомненно, чтобы порыться в ее воспоминаниях и проверить, действительно ли я вмешался.
– Ничего… Вот блядь. – Голос Гаррика упал до шепота, когда Аэтос склонил голову и поцеловал Сорренгейл.
По моим венам пробежал огонь, а вокруг меня сгустились тени, на секунду заслонив обзор. Даин, мать его, Аэтос прижался ртом к моей Вайоленс.
– Вот дерьмо… Что у тебя с лицом? – спросил Гаррик, и в его голосе все еще слышался смех.
– Я… – Я едва удержался, чтобы не пойти туда и не впечатать в рот Аэтоса кулак.
