Уперлась ладонями ему в грудь, объявила:
— Не так. И не тут. Я сама хочу…
Да я тут и не собирался, подумал Харальд. Так уж, прижал от нетерпения.
И чего это она хочет сама, интересно?
Но он все-таки отступил. Хотя дыхание уже частило. И хотелось только вжаться в нее…
А следом озабочено мелькнуло — Сванхильд скоро станет матерью его сосунка. Надо бы с ней поосторожней, не спеша. И всем телом не наваливаться в следующий раз.
Одно хорошо — его детеныш, хоть и мельче мелкого, уже сам бережет девчонку. Так что можно не боятся, что помрет при родах…
Сванхильд снова ухватила его за руку, дернула к лавке. Харальд послушно пошел. И когда она опять уперлась ладонью ему в грудь, сел. Замер, подумав вдруг весело — ну сама так сама. А он поглядит, чему мать его детеныша научилась…
Девчонка на мгновенье замерла, а потом шагнула вперед, меж его расставленных ног. Харальд раздвинул бедра пошире. Не удержавшись, уставился ей на живот.
Ровный, и не скажешь, что там проросло его семя. Может, он все-таки ошибается? И Сванхильд меняется, потому что провела с ним слишком долго времени? Или потому что в ней что-то есть — не зря же ее послала Сигюн, жена деда Локи.
Ладонь Сванхильд вдруг поймала его подбородок, надавила, заставляя посмотреть на нее.
Следом она наклонилась к нему, и Харальд ощутил ее губы — жадные, ищущие. Даже надавливать ладонью на светловолосый затылок не пришлось. Сама целовала, и поцелуй был глубоким…
Харальд, удивляясь самому себе, сидел неподвижно, лишь принимая ласку. Прикосновения мелкого языка оказались все же чуть пугливыми. В низу живота от них давило все сильней.
И молотком в ушах — стук собственного сердца. Поверх этого — ее сбивающееся дыхание…
Он наконец не выдержал, подхватил Сванхильд под ягодицами, притянул к себе. Вжался мужским копьем в раздвоинку между бедер.
Потом руки сами скользнули выше — по ягодицам, к узкой пояснице. Наткнулись там на скользкую гладкость шрама, замерли.
В уме вдруг мелькнуло — а ведь обещал убить всякого, кто протянет к ней лапы…
Сванхильд оторвалась от его губ, жадно глотнула воздуха.
— Стой так, — уронил Харальд.
И надавил на лопатки, теперь, после вчерашнего, ясно проступившие под ее кожей. Притянул к себе, поймал губами бусину соска, уже затвердевшего. Катнул на языке, приминая, как сладкую ягоду…
Девчонка задышала чаще, спросила как-то путано:
Харальд не сразу сообразил, о чем она. А когда понял, фыркнул. Оставил в покое ее сосок, напоследок сожалеющее лизнув.
