Автор
Малыш Мирон уже определенно перешел из игр на игровой площадке в более опасные горки и занятие постели. Уже пора домой, но выйти за дверь я не могу, боюсь разбить ногу еще больше, как это случилось сегодня утром. Я просто не успеваю за его невероятной активностью и непредсказуемостью....
— Расскажи, как продвигается наш проект? — спрашивает Семён.
— Наш проект?
— Ну да, получение наследства. Ты совсем пропал с радаров. Тебя не видно и не слышно, в свете давно не появлялся…
— Да я почти всё время, с семьёй, — говорю я, понимая, что Настя и Мирон уже стали частью моей семьи, частью меня самого.
— Правильно! Отлично вжился в роль, братишка. Так держать…
Брат одобрительно кивает, посмеиваясь своим мыслям."
"— Я предложил ей выйти за меня. Она согласилась, — резко и отрывисто произношу я.
Семён подскакивает и хлопает меня по плечу.
— Красавчик! Всё сделал по высшему разряду! А что молчишь, ну? Значит, я могу уже подготовить брачный договор… Сколько ты хочешь ей оставить в случае развода? Отступные по-любому должны быть. Просто постарайся уболтать её на меньшую сумму, мол, это всё просто фикция, мы никогда не расстанемся и бла-бла-бла… Лапшу, как я посмотрю, ты отлично развешиваешь. Согласилась выйти замуж! Всего за месяц добился такого результата! Молодец, Данька! Высший пилотаж!
От назойливого трындежа Семёна у меня вдруг начинает болеть голова.
— Помолчи, — морщусь я и вздыхаю. — Скажи, ты когда-нибудь чувствовал себя подлецом?
Семён делает глоток пива, удивлённо смотрит на меня, переспрашивая:
— Подлецом?
— Да, подлецом.
— Нет. Я юрист, находить лазейки и трактовать слова в пользу своего клиента — моё призвание. Я называю это «издержками профессии». Так что нет, я не чувствую себя подлецом. Вот ты же не чувствуешь себя грушей для битья?
— Причём тут это?
— Притом! Ты падаешь на льду, сталкиваешься, иногда вы мутузите друг друга.
— А если я не про профессию? — спрашиваю и с надеждой смотрю на брата, словно тот поможет мне решить главный вопрос.
— А вот это уже называются излишние отростки совести. И нам они совершенно ни к чему. Что, брат? — ухмыляется Семён. — Засаживаешь Панченко по самые яйца и совестно?
— Заткнись. Но да, совестно.
Семён хлопает меня по плечу.
— Твои проблемы, братец. Я говорил тебе про сделку. Отстегнул бы Панченко лимонов пять, и жил бы спокойно, не пересекаясь. На свадьбе фиктивно чмокнул, в постели оплодотворил — и гуляй. Так нет же! Ты зачем-то полез в семейные отношения!
— У тебя всё так просто! — знаю, что кипеть и злиться на Семёна бесполезно, но злюсь.
Он кругом прав, а я нет. Но именно я злюсь.
— Раньше тебя постель не парила, когда девчонок менял. А сейчас парит.
