В унылой аудитории Франции XVIII века женщины неслись от преподавания к домам. Ольга скривилась, утомленная проверкой множества рабочих порок, но наконец сумела выжать из себя последнюю улыбку и направиться домой. Казалось, настало время отдохнуть после долгого дня, когда бы Ольга не подумала о том, что ждет ее еще больше трудностей в будущем......
– Только ради вас, сир, – едва держась, чтобы не расхохотаться безумнее Себастьена, ответил Андре.
– Оба вы, сир… – устало прокомментировал Драккар, взявший на себя обязанность конвоировать опасного некроманта на допрос.
Андре распирало бурлящей силой и дикой смесью веселья, отчаяния и злости, хотелось немедленно высказать Шарлеманю все, что он думает о его любви к сюрпризам и его интерпретации веселья, но в то же время в чем-то Андре его понимал. Да, безумие. Да, смертельный риск. Но даже Андре давно не чувствовал себя настолько живым!
«То-то же!» – немедленно отозвался Шарлемань.
«А где королева-мать? Надеюсь, ее величество не обиделась?»
«Не бойся, мальчик, наше величество довольно. – Андре обдало порывом холода с запахом пряных духов, гари и пыли. – Наше величество собирается досмотреть этот фарс до конца. Надеюсь, мой дорогой внук внял предупреждению».
Андре невольно поежился, столько в призрачном голосе было угрозы. В отличие от императора, Пресветлого и прочих участников он прекрасно понимал, что все его эффектные фейерверки и грозные вопли не стоят и ломаного су.
«Спокойствие, друг мой. Мы не дадим тебя казнить, да, дорогая моя?»
«Ни в коем случае! С мальчиком так весело!» – и обгорелая старуха в короне игриво шлепнула Андре веером по руке.
К сожалению, веселились исключительно призраки. Остальным же, стоящим перед императорским столом (присесть его величество не предложил даже Пресветлому), было не до смеха.
– Ну-с, сын наш Себастьен, – обратился император к поникшему и крупно дрожащему старшему принцу. – Идите ближе, не прячьтесь за герцогом Конте.
– Сир, налицо воздействие… – начал Пресветлый, но император лишь хмуро зыркнул в его сторону, и святоша заткнулся.
Странно. Чтобы Пресветлый – и заткнулся? Раньше Андре казалось, что император относится к первосвященнику с почтением и даже страхом. А оказалось, все не так просто.
– Сир… – Себастьен неуверенно шагнул к отцовскому столу, на мгновение поднял взгляд… и опустился на одно колено, склонил голову. – Молю о снисхождении, сир. Я не знаю… не помню… это был не я, сир.
– Командор? – бросил император, не отрывая тяжелого взгляда от повинной головы сына.
