В унылой аудитории Франции XVIII века женщины неслись от преподавания к домам. Ольга скривилась, утомленная проверкой множества рабочих порок, но наконец сумела выжать из себя последнюю улыбку и направиться домой. Казалось, настало время отдохнуть после долгого дня, когда бы Ольга не подумала о том, что ждет ее еще больше трудностей в будущем......
Командор, мельком и как-то странно глянув на Андре, тоже шагнул вперед, коротко поклонился императору и выпустил грязно-багровые щупальца магии, опутал ими принца Себастьена. Тот лишь вздрогнул, почувствовав их прикосновение, но не посмел издать и звука.
– Длительное ментальное воздействие светлого плана…
– Не смейте лгать, – взвился Пресветлый. – Единый покарает вас, отродье Тьмы!..
– Молчать, – приказал император. Тихо, без малейшей примеси магии, но святошу буквально отбросило на пару шагов назад.
По знаку императора двое гвардейцев из тех, что окружали Себастьена, шагнули к Пресветлому и вытащили шпаги из ножен. Андре мог бы поклясться, что оба уже мысленно попрощались с жизнью, но на гневные взгляды святоши никак не прореагировали. Отличная дрессура, браво, Джеймс!
– …светлого плана, сир, – невозмутимо продолжил командор. – Судя по степени поражения естественной ментальной защиты, от трех до восьми лет. Плюс следы кратковременной одержимости, не более часа, сир.
– Мой сын дееспособен?
– Сомнительно, сир. Разум слишком долго подвергался воздействию, весьма тонкому воздействию. Осмелюсь предположить, вмешательство вашей покойной бабушки стало возможным лишь по причине ослабления воли и понижения порога критического восприятия его высочества.
Император длинно и витиевато выругался, а затем уставился на герцога Конте:
– Ну?!
– Все так и есть, сир. Мне жаль, но его высочеству требуется целитель душ.
– Кто, Конте, я спрашиваю тебя, кто это сделал?! – Император привстал, опершись руками о стол.
– Ментальная и светлая магия, сир. Как верный сын Храма, я не смею прямо обвинять… – Конте кинул выразительный взгляд на взбешенного святошу.
Тот молчал лишь потому, что у его горла уже блестел клинок, но по его взгляду было понятно: анафеме он предаст всех, начиная с Конте и заканчивая мышью, видевшей его унижение из дырки под плинтусом.
– В магические оковы, – велел император, не глядя на Пресветлого.
Император не успел договорить, как Пресветлый подернулся золотистой дымкой и в кабинете прогремело:
– Да ввергнутся в преисподнюю отринувшие меня!"
"С последним словом дымка вспыхнула, ослепив Андре, что-то загрохотало, затрещало… Когда радужные пятна перед глазами поблекли, и он смог хоть что-то рассмотреть, Пресветлого в кабинете не было, а оба гвардейца, охранявшие его, валялись на полу без сознания.
