В унылой аудитории Франции XVIII века женщины неслись от преподавания к домам. Ольга скривилась, утомленная проверкой множества рабочих порок, но наконец сумела выжать из себя последнюю улыбку и направиться домой. Казалось, настало время отдохнуть после долгого дня, когда бы Ольга не подумала о том, что ждет ее еще больше трудностей в будущем......
Но не сегодня, сегодня мы с Шарлем очень заняты испалийскими гравюрами!»
Андре снова игриво шлепнули веером по руке, рассмеялись – и исчезли.
– Нет нужды, ваше сиятельство, – так же тихо ответил Андре. – Я рад, что вы тоже понимаете, в каком сложном положении может оказаться Франкия без некромантов.
– До скорой встречи, ваше сиятельство, – поклонился ему Конте.
Глава 27, о такой разной любви
Брийо, особняк шевалье Д'АмарьякаМатильдаНа второй день пребывания «в гостях» у Маньяка Тиль озверела от неизвестности и скуки.
Маньяк явился, когда она приставила лакею к горлу острую вилку и требовала артефакт, позволяющий проходить в дверь.
– Он немой, моя прелесть, – раздался ненавистный голос, и несчастный слуга грохнулся в обморок. – К тому же нет никакого артефакта, это настройка самого заклятия. А я вижу, ты не сидела без дела.
Он выразительно оглядел разломанное кресло, разбитое окно, отодвинутую от стен мебель и Матильду, возвышающуюся над слугой с серебряной вилкой в руках.
Разумеется, Тиль даже не подумала строить из себя леди и тут же на него набросилась с проклятой вилкой, мечтая если не убить, то хоть согнать с мерзкой рожи выражение полного довольства жизнью.
Ей почти удалось вонзить вилку ему в грудь. Она даже царапнула его! Вот только руки ее оказались перехвачены, будто стальным капканом, а она сама тут же прижата к горячему, пахнущему гарью и кровью телу, и соленые губы впились в ее рот – жестко, грубо и жадно.
"Он отшвырнул ее на пол, она споткнулась о пришедшего в себя слугу и упала навзничь, больно стукнувшись затылком. Голова тут же загудела, перед глазами поплыли радужные пятна, и комната словно затанцевала безумную джигу.
Тиль отчаянно хотелось закрыть глаза и заплакать, но это значило бы – признать поражение. Нет.
