В унылой аудитории Франции XVIII века женщины неслись от преподавания к домам. Ольга скривилась, утомленная проверкой множества рабочих порок, но наконец сумела выжать из себя последнюю улыбку и направиться домой. Казалось, настало время отдохнуть после долгого дня, когда бы Ольга не подумала о том, что ждет ее еще больше трудностей в будущем......
Никогда!
Сжав зубы и стараясь не стонать от раскалывающей череп боли, она начала подниматься – и ее тут же вздернули за плечи, поставили на ноги.
– Мне нравится, как страстно ты меня встречаешь, девочка. Но не стоит ломать шею так быстро, ты нужна мне живой и здоровой.
– Да иди ты! – из последних сил выплюнула Тиль.
А эта сволочь снова рассмеялся.
– Ладно, ладно! Я понял, нельзя оставлять тебя надолго. Но не бойся, я больше не дам тебе скучать, моя прелесть. – Он огладил ее щеку ладонью, приподнял за подбородок и заглянул в глаза.
Боль в ушибленной голове внезапно исчезла, оставив пустоту и легкость, даже с оттенком какой-то сытости, что ли. А Маньяк сглотнул и облизнулся, не отпуская ее взгляда. Как будто сожрал ее боль! Чертов извращенец! Вампир энергетический!
– Отпусти меня немедленно, ублюдок, – собрав в кулак всю свою волю, приказала Тиль.
Глаза Маньяка тут же вспыхнули неприкрытым восторгом.
– Ты даже не представляешь, как ты прекрасна, когда злишься. В твоих глазах пламя, в твоих руках буря. – Это походило на древнее заклинание, нет, точно было каким-то заклинанием, иначе почему ее опалило таким знакомым жаром возбуждения?
– Не смей меня принуждать, ты, сморщенный стручок! – Она мысленно оттолкнула его, так, как учил Андре на их недолгих уроках.
У нее почти получилось. Почти. Черт!!! Чему он опять смеется, да так довольно?!
– Поверь, я тебя не принуждаю, моя прелесть.
– И не мечтай, – отрезала она. – Ты не получишь меня, даже если останешься последним мужчиной на свете.
Маньяк раздул ноздри, словно принюхиваясь, приблизил свое лицо к ее лицу и нежно, до ужаса нежно шепнул:
– Ты уже моя, Матильда. Сама судьба привела тебя ко мне. Ты станешь моей женой, матерью моих детей. Ты будешь блистать в самом изысканном обществе, тебе будут поклоняться, как императрице, нет, как богине.
– Иди к черту! – Внезапно опомнившись, Тиль изо всех сил толкнула его обеими ладонями в грудь. – Я ненавижу тебя!
Она чуть не упала снова, потому что чертов Маньяк и не подумал удерживать ее.
