В тихой часовне, расположенной на границе двух распаленных вражды семей, собрались сотни гостей — все они вынуждены были присутствовать на церемонии, которая должна была стать залогом примирения. Теперь стояли с каменными лицами, не сводя нас глаз. Мертвенная тишина словно бы застыла в воздухе — звенящая, пронзительная и такая стылая, что дрожь холодной иголки пробежала по позвоночнику....
«Нельзя допустить, чтобы он отказался от этой идеи!»
— А ты сомневаешься? — сразу же перешла в наступление я и принялась мерить шагами крохотную комнатку. — Какие могут быть сомнения? Ну, сам подумай! Это же ваш медальон, ваша семейная реликвия, которая хранилась сотни лет, добраться до нее кто-то чужой и подменить не мог.
— Но это не означает, что эта незнакомка врет. Может, она специально хочет дискредитировать Орела в наших глазах? А вдруг она пособница Хоторнов?
— Питер, очнись! Ты говоришь как дядя.
— Но ведь это может быть правдой.
— Я знаю это! Я уверена! — с жаром воскликнула я.
— Одной уверенности мало.
— Боги, ты первым должен был поверить и помочь мне! Если с тобой так сложно, то как мне уговорить остальных?
Питер проигнорировал мой вопрос.
— Значит, он открывается кровью, — произнес он, изучая медальон, который до сих пор лежал в его руке. — Странно, я пробовал в детстве, но не получилось.
Пришлось сдержаться, чтобы не застонать от бессилия.
«Я же все ему объяснила! Даже показала! А он все равно не верит. Мало того, пытается запутать меня!»
— Потому что твоя кровь не подходила. Она светлая. А у меня смешанная, — терпеливо объяснила я. — С тех пор как Коннор Хоторн спас меня после прорыва в Заморске, во мне течет и темная кровь тоже. Ты же видел, что случилось с твоими путами. Они растворились. Разве этого мало для доказательства?
— Предположим. — Питер вернул мне медальон и произнес: — Надо же.
«Так, ладно! Хочет перевести разговор? Ладно! Так и быть. Пусть осмыслит все сказанное, и вернемся».
— Ты так и не сказал, почему решил подарить его мне, — напомнила ему.
— Ничего серьезного и глобального.
— Но все-таки.
Мужчина внезапно отвернулся, пряча руки в карманах брюк. Он сразу как-то весь сгорбился, словно на плечи давило что-то тяжелое и непосильное.
— Я подарил тебе самое ценное, что у меня было.
«Вот и перевела тему…»
Я тяжело вздохнула, внезапно осознав, что именно им руководило. Любовь ко мне. Любовь, на которую я не смогу ответить взаимностью.
— Значит, ты уверена, что у Орела была дочь, — произнес Питер, разрушая неприятную тишину, возникшую между нами.
Он снова повернулся ко мне и даже попытался улыбнуться.
— Да, — подтвердила я.
