Привязанность к новой спутнице начинается с тренировок, где главный герой разминает свои мысли о неожиданном приглашении из университета. Страх и растерянность накрывают его, но он готовится стать мужем и моралистом одновременно.
Понимая, что сигналка сработала на кого-то из преподов, я даже мяукнуть не могла!
Впрочем, когда в дальнем конце кухни стало светлей, когда там открылась дверь, я вскипела. Прильнув к жениху, обвила его шею руками и… привстав на цыпочки, от души укусила за мочку уха. Аргрос героически сглотнул крик.
Я слышала это сглатывание! При этом меня опять-таки не отпустили, даже наоборот…
— Хм, — прозвучало от той самой распахнувшейся двери. — Фрейм, чуешь?
Голос принадлежал магистру Хазлеру!
— Это после вчерашнего ещё не выветрилось, — помолчав, сказал Фрейм.
— Не уверен, — буркнул Хазлер.
Короткий удар сердца, и началась настоящая жуть!
Преподы вошли. Они активировали освещение и осмотрелись. Лично я увидела вжавшихся в стену Кайрома, Малина и Миара. Миар прижимал к груди тарелки и чашки, из которых мы недавно пили. Как гору какого-то барахла.
Ещё был Корни, который, вооружившись прихватками, держал горячущий поднос.
Мы все сгрудились у противоположной от двери стены, и были видны так же хорошо, как чёрный таракан на белой скатерти.
— Всё-таки вчерашнее, — заключил Фрейм, а я его наконец узнала. Это был тот самый магистр из видения, любитель подвалов и лизунов.
— Мм-м, — хмуро протянул Хазлер.
Через пару минут Хазлер согласился с коллегой и выдавил недоброе:
— Что ж, пойдём.
Они ушли, свет погас, опасность вроде как миновала, но мы стояли у стенки ещё четверть часа.
Уши мне больше не подставляли. Только шею под когти — но я их утром обрезала и при всём желании не могла поцарапать. Ещё меня привычно будоражил аромат самого Лекса — невзирая на злость, я начинала пьянеть.
Бесилась и слегка, самую малость, таяла.
Наконец в кромешной тьме послышался шёпот:
— Корни, можешь запустить осторожный щуп?
— Не могу. У меня пирожки.
— Кайром? — голос опять-таки принадлежал Лексу.
Кайром сделал. Чуть позже к этой неведомой проверке подключился и Миар, который предварительно избавился от посуды. Миар подтвердил, что «сюрпризов» преподы не оставили, но расслабиться мы смогли лишь после того, как покинули кухню через окно выдачи и большой обеденный зал.
