Привязанность к новой спутнице начинается с тренировок, где главный герой разминает свои мысли о неожиданном приглашении из университета. Страх и растерянность накрывают его, но он готовится стать мужем и моралистом одновременно.
Ушли вместе с противнем, с которого в процессе нашего стояния, пропали три пирожка."
"Опять назревала драка, на Корни все смотрели кровожадно! Я же… мягко говоря взбесилась из-за Лексовых приставаний. Что он себе позволяет? Как он посмел?
9.2
Когда жених взялся проводить, я не сопротивлялась, но, едва добрались до женского этажа, развернулась и ткнула в твёрдую грудь пальцем. Я приготовилась высказать всё, причём в самых грубых выражениях! Но Лекс посмотрел с таким невероятным раскаянием.
— Я перегнул, да? — проникновенно спросил он.
Этот тон обезоружил, но лишь на секунду. Впрочем, в результате этой стремительной манипуляции я сказала не совсем то, что планировала:
— Лекс Аргрос, никогда больше ко мне не подходи!
Пауза, и совсем уж страшное:
— Если ещё раз, то я… дяде пожалуюсь! Понял?
— Понял, — с готовностью кивнул Лекс.
Это было покаяние. Смирение, с которым не поспоришь.
Сложно рычать на того, кто полностью признал свою вину и вот так, искренне, склонил растрёпанную голову. У меня закончились слова.
Но ведь Лекс всё равно был неправ!
Злая и одновременно растерянная, я удалилась в комнату. Очень хотелось шандарахнуть дверью, но сдержалась — просто девчонки наверняка уже спят.
А потом до меня дошло, каким образом Аргросу сходили с рук все его детские «шалости». Да это смирение… оно натренировано годами! Это тактическая хитрость!
Или нет? Или ошибаюсь?
Впрочем, не важно.
А ещё дядя — вот не просто так я о нём вспомнила. Камень, инкрустированный в крышку почтовой шкатулки, тускло мерцал, сообщая о полученном письме.
Я, конечно, заглянула. Писал дядя. В послании он интересовался как я устроилась, какие впечатления от жениха и академии, всё ли у меня в порядке. И тут бы действительно пожаловаться — причём на всё, включая нетипичное поведение пророческого дара и администрацию, которая запихнула меня к пятикурсникам.
Видимо потому, что дядя — человек занятой, а я не маленькая девочка, чтобы дёргать его по любому поводу. Отдышавшись и посетив душевую, я ответила уважаемому лорду, что дела отлично, а жених — вполне приятный индивид.
Потом дописала про важное. Я сообщила, что догадка о причинах моих приступов, судя по всему, верна.
При этом вспомнилось, что дядя общается с огромным количеством людей и нелюдей, включая драконов.
