Сделаю все как надо, а дальше? Станем ждать, когда неизвестный покровитель выполнит обещание и повысит Валерия?»
Что-то очень грустное и тягостное должно было сейчас прийти в голову, но не успело, потому что во внутреннем дворике Ирину поджидала группа родственников погибших девушек.
– Ирина Андреевна, можно вас на одну минуту? – спросил худощавый человек в массивных роговых очках, отец первой жертвы.
Ирина постаралась улыбнуться, но в глубине души встревожилась.
– Мы стараемся держаться вместе, – сказал отец смущенно, поправив очки, – как-то сблизились во время процесса, ну сами понимаете…
– Да, конечно.
– Нам очень тяжело, – он снял очки и, близоруко щурясь, стал тщательно протирать их носовым платком, – и мы ходим на суд для того, чтобы увидеть, как убийца наших детей будет наказан. Но нам не станет легче, если расстреляют невиновного человека.
– Простите?
– Может, вы щадите наши чувства, или я не знаю, как там у вас заведено, но если хороший парень погибнет из-за ложного обвинения, это станет для нас не утешением, а новым ударом.
Ирина завороженно смотрела, как он с яростью протирает стекла, рискуя выдавить их из оправы.
– Мы не хотим, чтобы вы думали о нас, – сказала женщина с короткой стрижкой, вспомнившая о фарфоровой статуэтке, – что мы жаждем возмездия и всякое такое. Когда будете принимать решение, считайте, что нас нет, не учитывайте наших чувств.
– Спасибо, – с трудом произнесла Ирина.
Наташа с Надеждой Георгиевной уже ждали под дверью ее кабинета. Они не сочли нужным поздороваться, но директриса, поджав губы, взглянула на часы с таким видом, будто Ирина была записной двоечницей и прогульщицей.
Ирина молча открыла дверь. После разговора с родителями ей стало не до бабских выкидонов.
Заседательницы вошли, не забыв окинуть судью высокомерными взглядами. «Этими лучами ненависти по дереву можно выжигать», – усмехнулась Ирина."
"С утра заслушали показания старшей медсестры отделения, куда хотела устроиться одна из жертв. Женщина сообщила, что студентка произвела на нее хорошее впечатление, умная, серьезная, но для работы медсестрой слишком хрупкая. «Высокая и тонкая, как тростинка, кажется, от порыва ветра может сломаться, а у нас надо тяжелых больных ворочать, – пояснила медсестра, – бывают весом под сто двадцать килограмм, а в ночную смену у нас две сестры, и все. Хорошо, если дежурный врач мужчина, а если нет? Я объяснила ей специфику работы и предложила подумать, но если бы она согласилась, то я бы ее взяла». Девушка посмотрела отделение, познакомилась с будущими коллегами, ее угостили чайком и проводили до ворот.