Красивую заколку в волосах соискательницы медсестра запомнила очень хорошо, потому что там было написано Lancome, а она как раз недавно узнала о существовании этой фирмы.
Больше ничего полезного у медсестры выяснить не удалось, кроме того, что девушка уходила спокойная, в хорошем и ровном настроении.
После медсестры свидетельское место заняла востроглазая старушка, якобы видевшая Мостового убегающим с места преступления.
Это оказалась небольшого роста женщина, сохранившая, несмотря на преклонный возраст, осанку и фигуру, с аккуратной стрижечкой и легким макияжем, одетая в старомодный трикотажный костюм. Чувствовалось, что бабка далеко не всю жизненную энергию израсходовала на рабочем месте и теперь, выйдя на пенсию, активно участвует в жизни общества.
Она гладко, как по писаному, рассказала, как, возвращаясь от сына, увидела высокого широкоплечего молодого человека, выходящего из арки, ведущей во двор, где позже нашли убитую девушку. Сын провожал ее и тоже мог бы быть свидетелем, но, как назло, в этот самый момент отошел к телефону-автомату, расположенному за углом.
Старушка обратила внимание на этого молодого человека потому, что он двигался быстрее обычного прохожего, озирался по сторонам и вообще имел подозрительный вид, но о плохом она, конечно, не думала. Сын проводил ее до дома, обстоятельно выпил чаю с маминым печеньем и отправился домой. На обратном пути заметил оживление возле подворотни, спросил, в чем дело, и из того же автомата позвонил матери.
Ирина улыбнулась свидетельнице. Кажется, дело потихоньку налаживается. Очень может быть, что быстрый шаг и подозрительный вид – это художественное преувеличение, но все равно старушка назвала верные признаки – высокий и широкоплечий – задолго до того, как на горизонте следствия появился Мостовой, который бесспорно высокий и настолько широкоплечий, что это можно считать его особой приметой.
Все время, пока давала показания, бабка не забывала сверлить подсудимого испепеляющим взглядом и затем с пафосом заявила, что на скамье подсудимых сидит не кто иной, как человек, которого она видела на месте преступления, а потом опознала.
«Это уже на что-то похоже, – Ирина снова улыбнулась, – прямо аллегория торжествующего правосудия. Попробуем развить успех».
– Скажите, свидетель, а вы не заметили на человеке, выбежавшем из арки, следов крови, грязи или просто беспорядка в одежде? – спросила она.
– Так темно было, – простодушно ответила свидетельница, – до фонаря пока он дошел, мне только спину стало видно.
Ирина кивнула и перевела взгляд на Полохова. Тот сидел на своем месте, сложив руки в замок и безмятежно улыбаясь. «Да ты дурак, – подумала Ирина весело, – в медицинском смысле этого слова. Ладно, наблюдай, как судья твою работу делает».