Валерий держит Ирину в своих объятиях, затягиваясь тлеющими сигаретами. Медленный дым поднимается к потолку, заставляя их молчать и замедлять каждое движение, как будто время приостановилось. Ирина чувствует не только его страсть, но и его нерешительность перед новыми днями после сексуальных моментов....
Голос журналиста был напорист, бодр и слишком уж оптимистичен, чтобы можно было ему поверить. Но таким тоном озвучивались все сюжеты – и о разных правительственных событиях, и о пуске очередной космической ракеты, и о небывалом урожае. Только когда речь заходила о событиях в капиталистическом лагере, голос диктора менялся и становился скорбно-торжественным, как на похоронах, тревожным и немного сочувствующим, так что зритель мог по одному только тону понять, как нелегко живется нашему брату пролетариату при капитализме.
Полюбовавшись на коров, которых сняли как-то вскользь, не захватив в кадр их тощие бока и заляпанные навозом ноги, Ирина взглянула на часы. Сейчас будет о спорте, потом прогноз погоды под очень душевную мелодию, а после покажут какой-нибудь художественный фильм, и, если повезет, он окажется интересным.
Она поморщилась, подумав, что одиночество превращает ее в старуху, которой уже ничего не интересно, кроме сплетен и телевизора. Кажется, она стала меньше читать и начала сторониться серьезных книг, не потому, что сложно, а стало не с кем обсуждать прочитанное.
"А вот пение под гитару в их компании почему-то не прижилось. Один из приятелей мужа одно время ухаживал за рыжеволосой девушкой с огромными томными глазами и утиным ртом.
