Валерий держит Ирину в своих объятиях, затягиваясь тлеющими сигаретами. Медленный дым поднимается к потолку, заставляя их молчать и замедлять каждое движение, как будто время приостановилось. Ирина чувствует не только его страсть, но и его нерешительность перед новыми днями после сексуальных моментов....
Высшее образование совсем не манило девушку, она хотела семью и детей, ну, может быть, еще немножко работать медсестрой или парикмахером, чтобы не закисать. Теперь выясняется, что особенные так не поступают. Особенные ждут великих чувств.
Она не влюбилась в Василия Ивановича, но каждый день бежала в школу, мечтая только о том, чтобы увидеть его, поймать восхищенный взгляд и, может быть, улучить момент, чтобы перекинуться парой слов наедине. Катя не замечала, что отношения с мамой становятся все хуже и хуже.
А потом все потихоньку стало меняться. Сначала Василий Иванович заботливым тоном поинтересовался, не заболела ли она, потому что выглядит очень измученной.
Катя, которая без труда могла спрятаться за лыжной палкой, пришла в ужас и устроила себе разгрузочный день, который вылился в скандал с мамой, пытавшейся накормить дочь силой.
Дальше Василий Иванович стал удивляться, как это Катя может ходить на школьные дискотеки, предаваться столь примитивным удовольствиям. Потом ему не понравилось, что она бегает с подружками в кино на тупые комедии.
Когда Катя в очередной раз не смогла решить простую задачу, Грайворонский, раньше прощавший ей подобные вещи, тяжело вздохнул и произнес: «Кажется, я в тебе ошибался».
Катя растерялась. Пьедестал зашатался, но возвращаться в серую массу было никак нельзя. Она отказалась от дискотек, рассорилась с подружками и даже сменила капроновые колготки на нитяные, потому что Василий Иванович как-то обронил, что в капроновых у нее вульгарный вид. Катя вообще стала гораздо меньше заботиться о своей внешности, ибо шмотками интересуются только мещане и обыватели.
