Валерий держит Ирину в своих объятиях, затягиваясь тлеющими сигаретами. Медленный дым поднимается к потолку, заставляя их молчать и замедлять каждое движение, как будто время приостановилось. Ирина чувствует не только его страсть, но и его нерешительность перед новыми днями после сексуальных моментов....
Кирилл останется в камере, а менты пусть бегают по городу, ищут нычку, где он прячет орудие убийства и трофеи. Вариант ни богу свечка, ни черту кочерга – признать его виновным, но дать пятнадцать лет. Если Шевелев подозревает, что маньяк – его сын, то ему главное, чтобы убийцу больше не искали. Кирилл Мостовой выйдет на свободу еще не старым человеком. Ну и наконец, мы можем убедить себя в том, что в высших инстанциях, где Мостовой станет обжаловать приговор, заседают умные, ответственные, честные и смелые люди, которым Павел Дмитриевич Шевелев не указ, и приговорить его к смертной казни.
– Я за оправдание, – сказала Наташа.
Надежда Георгиевна молчала.
Ирина взяла из валяющейся на столе пачки сигарету и неловко прикурила, заметив, что руки дрожат. Последний раз она курила в университете, перед каким-то экзаменом, сдать который представлялось необыкновенно важным для всей будущей судьбы. Как она тогда волновалась, думала, небо рухнет, если завалит, а теперь даже не вспомнит название предмета и как звали жестокого препода.
Глотнув горького дыма, она закашлялась, а потом сказала:
– Доследование – аппетитный выход. Мы верим, что Мостовой и есть маньяк, но обвинение предоставило недостаточно улик, чтобы осудить его.
– Может, так и поступим? – робко спросила Надежда Георгиевна, глядя на Ирину больными глазами. – Все-таки у меня сын… Работа, муж, да провались оно! Пойду химичкой в профтехучилище, в конце концов, малолетних гопников тоже надо чему-то научить! Но как подумаю, что Яша загремит в армию, так сердце разрывается.
Ирина засмеялась:
– Найдут, не сомневайтесь. Кортик рано или поздно появится, а там, глядишь, и сам Мостовой признается. Есть в арсенале правосудия кое-какие методы убеждения, о которых вам знать не надо. Ну а если парень вдруг окажется неимоверно стойким, то его просто удавят в камере по-тихому и прекратят дело за смертью лица, обвиненного в совершении преступления.
– Какой ужас! Неужели Шевелев пойдет на такое?
– Почему нет? Мы отдадим приказ убить человека, и он отдаст. Вся разница только в том, что его приказ не будет оформлен на бланке с печатью. Надежда Георгиевна, дорогая, вы – мать.
