В сырой тишине городов, где каждый шаг кажется последним в жестокой битве с капризным штормом, Лук избегает глаза Ганнона. Они вместе противятся бездонной дождевой грозы, но каждый новый день кажется бесконечностью страданий. Жнецы ветра – это ожесточенная битва между людьми и природой, где каждое слово важно, а каждый шаг может быть последним....
– Напугайте их еще сильнее. Но без лишних зверств. Завтра я уезжаю на север. Ты останешься здесь, пока не прибудет набаторский гарнизон. Надеюсь, они не задержатся больше чем на неделю. Оставь с ними кого-нибудь из Избранных, а сама догоняй меня. После Гаш-шаку я направлюсь к Лестнице.
– Я поняла, о Звезднорожденная. Следует ли мне здесь что-то уничтожать перед отъездом?
– Нет. Здесь нет ничего ценного, кроме памяти. Пусть эти камни стоят ради нее и дальше. Ступай. Выспись.
– Что мне делать с девочкой, о Звезднорожденная? – спросила колдунья, вставая.
– Ничего. Я возьму ее с собой.
Она вышла в холл вместе с Батуль, выслушала слова прощания и, поднявшись по лестнице на один уровень, оказалась в широком темном коридоре…
Одиночество Аленари закончилось быстро – за спиной послышались мягкие, крадущиеся шаги, и Оспа привычно опустила руку. Через уну ее коснулся теплый, немного шершавый нос уйга. Женщина почесала зверя за ухом, тот шумно вздохнул и побежал впереди, вглядываясь в каждую тень. Он старался ничем не показать, насколько опечален гибелью брата.
Очень жаль. Она потратила массу времени, чтобы найти, приручить и правильно воспитать щенков.
Проклятая шла по пустынным коридорам и залам, мимо комнат, где когда-то училась. У нее не имелось причин приезжать сюда. Оказаться на юго-западе ее заставил исключительно заговор против Тальки.
В зал с золотистыми, сейчас погашенными люстрами, она вошла бестрепетно. Здесь когда-то Оспа стала полноправной Ходящей, и семья, весь род Сокола был горд ею. Она до сих пор помнила восторженные глаза уже тогда немолодого отца и гордость, сиявшую на лице ее матери. Род рей Валлион подарил стране новую «искру».
Палач Зеркал прошла в юго-восточную часть зала и застыла перед темным квадратом на стене. К ее глубокому сожалению, эти портреты тоже вывезли из школы прежде, чем она сюда добралась. Раньше здесь висело изображение ее матери, заключенное в тонкую серебряную раму.
