Масштабное историческое повествование о силе и слабости человеческой, о самопожертвовании и женской любви. Любовь предстает проклятием и благословением одновременно, разрывает связи с близкими и уничтожает надежду на будущее, но помогает выстоять против жестокости мира.
Раздел Chitat.online для книги «Жребий праведных грешниц» помогает быстро понять, что это за произведение: автор, жанровая привязка, описание и полный текст собраны на одной странице.
Масштабное историческое повествование о силе и слабости человеческой, о самопожертвовании и женской любви. Любовь предстает проклятием и благословением одновременно, разрывает связи с близкими и уничтожает надежду на будущее, но помогает выстоять против жестокости мира.
После карточки книги можно перейти к другим произведениям автора, близким жанрам, сериям и тематическим подборкам.
Масштабное историческое повествование о силе и слабости человеческой, о самопожертвовании и женской любви. Любовь предстает проклятием и благословением одновременно, разрывает связи с близкими и уничтожает надежду на будущее, но помогает выстоять против жестокости мира.
Используйте жанры, блок похожих книг, другие произведения автора и тематические подборки ниже на странице.
Проверьте описание, автора, жанры, дату выхода и соседние книги: это помогает понять, подходит ли произведение под ваш запрос.
Похоже, «Жребий праведных грешниц» относится к циклу. Ниже — другие найденные книги этой линии.
Но ведь в честном поединке она досталась тебе…
– Никакого поединка не было! Потому что Парася никогда не любила Сороку! Она его ненавидела! А любила, то есть любит, меня!
– И надо уметь, – отечески продолжал Вадим Моисеевич, – проявлять благородство к поверженным…
– Этот петух, с головы до пят в черную кожу замотанный, с двумя револьверами по бокам, поверженный?
– …и не переносить личную неприязнь на общественные дела. Я, признаться, удивлен, всегда считал тебя, Степан, человеком исключительной природной нравственности.
– Он бандит и преступник! – стоял на своем Степан.
– Вернемся к этому разговору, когда у тебя на руках будут доказательства. Поличья, – улыбнулся Вадим Моисеевич. – Кто, как не ты, всегда был против огульных обвинений, скорой расправы?
Секретарь принес чай и блюдце с пятью сиротскими кусочками сахара.
Мать перед поездками Степана в Омск предлагала:
– Возьми для своего жида чахоточного круг козьего молока мороженого да меду первоцветного с еловой вытяжкой – лучшее средство при кашле.
Но мать ведь не о здоровье Вадима Моисеевича заботилась, а хотела подмаслить начальство сына.
– Мой учитель мзду не берет, – гордо отказывался Степан.
– Ну-ну! – ухмылялась мать. – Пусть кашляет.
Вот и получается: мать насмешничает, Вадим Моисеевич, которого, наверное, действительно следовало бы деревенскими продуктами подкормить да подлечить, журит бывшего ученика, и даже на мерзкой Данилкиной морде выражение превосходства – кругом Степан в отстающих…
– Давайте к делу! – перебил он Учителя, который, расхаживая по кабинету, рассуждал о пролетарской справедливости.
– К делу так к делу, – вернулся за стол Вадим Моисеевич.
Он был явно раздосадован тем, что ученик остался глух к его увещеваниям.
– В Сибири крестьяне всегда с понятием и уважением относились к кооперативной организации труда, – начал Степан. – Потому что союзы кооператоров помогали выходить на рынок со своей продукцией. Союз сибирских маслодельных артелей диктовал цены далеко за Урал…
– Есть идея воссоздать «Сибмаслосоюз», с учетом новых условий, конечно, – перебил Вадим Моисеевич. – Товарищ Ленин подчеркивал, что крестьянская кооперация – важнейшее звено при переходе к социализму.
– Очень верная идея! – горячо поддержал Степан.
Вадим Моисеевич с легким осуждением покачал головой: Ленина он одобряет, нашелся судья! Вождя революции положено слушаться беспрекословно.
– Как селяне отреагировали на смерть Ильича? – спросил Учитель.
– Скорбели, – после легкой заминки ответил Степан.
Врать он не любил.
