Масштабное историческое повествование о силе и слабости человеческой, о самопожертвовании и женской любви. Любовь предстает проклятием и благословением одновременно, разрывает связи с близкими и уничтожает надежду на будущее, но помогает выстоять против жестокости мира.
Раздел Chitat.online для книги «Жребий праведных грешниц» помогает быстро понять, что это за произведение: автор, жанровая привязка, описание и полный текст собраны на одной странице.
Масштабное историческое повествование о силе и слабости человеческой, о самопожертвовании и женской любви. Любовь предстает проклятием и благословением одновременно, разрывает связи с близкими и уничтожает надежду на будущее, но помогает выстоять против жестокости мира.
После карточки книги можно перейти к другим произведениям автора, близким жанрам, сериям и тематическим подборкам.
Масштабное историческое повествование о силе и слабости человеческой, о самопожертвовании и женской любви. Любовь предстает проклятием и благословением одновременно, разрывает связи с близкими и уничтожает надежду на будущее, но помогает выстоять против жестокости мира.
Используйте жанры, блок похожих книг, другие произведения автора и тематические подборки ниже на странице.
Проверьте описание, автора, жанры, дату выхода и соседние книги: это помогает понять, подходит ли произведение под ваш запрос.
Похоже, «Жребий праведных грешниц» относится к циклу. Ниже — другие найденные книги этой линии.
"
"– На обстоятельства неча пенять! – отрезала Анфиса Ивановна. – Обстоятельствами любое зло и разврат оправдать можно. Ишь ты, закобелил ее Вронский! Сына бросила и мужа венчанного, в Италию умахнула. Хорошей супруге Италия не требуется!
– Я вам удивляюсь! – воскликнул Василий Кузьмич. – То есть я не удивляюсь тому, как примитивно вы оцениваете сюжет гениального произведения. Граф Толстой пишет о душевных переживаниях, он делает акценты на мучительной роковой непереносимости страстей…
– Где у гулящих баб акценты страстей, известно, – перебила его Анфиса Ивановна. – Книга правильная, но вредная.
– Либо правильная, либо вредная, – усмехнулся Еремей Николаевич.
– Вредная, потому что жалость к Анне вызывает, а правильная, потому что таким, как она, один путь – самоубийство, – пояснила свою точку зрения Анфиса. – Граф Толстой ее под поезд кинул справедливо.
Анфисе не нравилось расхождение мнений. А более всего то, что все мужики почему-то испытывали к Анне Карениной сочувствие. Хорошо, хоть женская часть семьи была единодушна в осуждении развратницы. Нюраня не в счет – дочка только глазами хлопала и с одного на другого спорщика взгляд переводила.
– Что вы все про Анну?! – потрясла ладошками в воздухе Нюраня. – Она же старая! Левин! Его идеи! – захлебнулась, не находя слов, и повернулась к брату: – Степа, скажи!
Мать не дала большаку рта раскрыть.
– Та-ак! Ышшо одна идейная вылупилась! – уперла кулаки в бока Анфиса. Она не помнила, в чем состоят идеи Левина. Но от самого слова «идеи» ничего хорошего ждать было нельзя. – Анадысь я тебя этими идеями пониже спины повоспитываю!
Нюраня тут же торкнулась под мышку к сидящему рядом Петру, он приобнял ее. Укрываясь от материнского гнева, девочка часто ныряла под крылышко к братьям или к отцу.
Никому столько угроз не высказывалось, как Нюране, никто столько язвительных слов не слышал, сколько Степан. И в то же время все видели: и большак, и младшая дочь у Анфисы на особом положении.
– Не надо переводить наш диспут в область личных отношений! – вскочил и принялся мерить шагами горницу Василий Кузьмич. Ему лучше всего думалось и говорилось в движении. – В конце концов, это чрезвычайно любопытно! Тут, в зауральских снегах, среди дремучей тайги, и вдруг спор об «Анне Карениной»! Лев Николаевич много бы отдал, чтобы услышать, как его произведение обсуждает народ.
– Василий Кузьмич, а вы женаты были? – поинтересовалась Парася.
– Увы! – развел руками доктор.
– А детки? – спросила Марфа.
– Не дал Бог.
Анфиса чутко уловила, куда гнут снохи.
– И считаете, что право имеете судить о делах семейных? – с известной улыбочкой поинтересовалась она.
– Но помилуйте!.. – растерялся доктор.
