Продолжение темной саги о жреце Хаоса. Герой бросает вызов устоявшемуся порядку, где добро и зло поменялись местами. В мире, где традиционные представления о морали рушатся, он становится орудием Первородного Хаоса, готовый разрушить границы между светом и тьмой, чтобы создать новую реальность.
Эта страница Chitat.online посвящена книге «Жрец Хаоса. Книга II»: читатель видит описание, автора, жанры и может сразу перейти к чтению полной версии в браузере.
Продолжение темной саги о жреце Хаоса. Герой бросает вызов устоявшемуся порядку, где добро и зло поменялись местами. В мире, где традиционные представления о морали рушатся, он становится орудием Первородного Хаоса, готовый разрушить границы между светом и тьмой, чтобы создать новую реальность.
После карточки книги можно перейти к другим произведениям автора, близким жанрам, сериям и тематическим подборкам.
Продолжение темной саги о жреце Хаоса. Герой бросает вызов устоявшемуся порядку, где добро и зло поменялись местами. В мире, где традиционные представления о морали рушатся, он становится орудием Первородного Хаоса, готовый разрушить границы между светом и тьмой, чтобы создать новую реальность.
Используйте жанры, блок похожих книг, другие произведения автора и тематические подборки ниже на странице.
Проверьте описание, автора, жанры, дату выхода и соседние книги: это помогает понять, подходит ли произведение под ваш запрос.
Похоже, «Жрец Хаоса. Книга II» относится к циклу. Ниже — другие найденные книги этой линии.
Чувствовала себя она нормально, да и доверяла клятвам при подпитке, потому даже не контролировала отдачу силы, разве что выбрала конструкт из наиболее сложных.
— Это значит, что у мальчика есть воля. А воля — это основное, что необходимо магу для творения магии. Так что я бы в случае чего беспокоилась не о нём, — резюмировала княгиня. — И да, Резван, по поводу перстня я не шутила. Я бы попросила тебя на время нас покинуть, пока ещё есть девять дней до выхода Юрия обратно на службу. Вернуться в род, поговорить со старейшинами. Мне нужен перстень для того, чтобы он смог запечатывать своих химер моей силой. Образец я тебе дам. Если необходимо будет, могу и часть собственного тела для вместилища дать. Кисти не пожалею. Но мне срочно нужен артефакт для запечатывания. У парня талант. И то, что пустотные гранаты, брошенные в мою внучку, его не убили, а лишь исковеркали его возможности, ещё не значит, что я просто так сдамся и не буду обучать его родовым умениям.
— Пустотные? — Резван вопросительно уставился на княгиню. Это то, о чём я подумал?
Княгиня кивнула головой, не став отвечать. До Эльзы, кажется, тоже начало кое-что доходить.
— Но ведь…
— Не стоит об этом никому не знать. Но сам понимаешь, какой силы должен был быть маг, если даже после пустотных гранат он не только выжил, но и сохранил силы в том объёме, который он имеет.
— Возможно ли, чтобы это было ещё и подарком от горга?
— Возможно. Всё возможно. Но даже дар от горга он приобрёл собственными силами. Я не подсовывала ему магическую тварь и уж явно не могла предположить, что она имеет разум. Когда Юра рассказал мне обо всём, скажу честно, мне стало не по себе. Ты знаешь, как я обращаюсь со своими химерами. Это для меня такие же дети, мои воспитанники, и при смерти каждого из них я чувствую боль. А здесь… я разумное существо почти полвека продержала без солнца, опасаясь, как бы оно не вырвалось на свободу, и не смогла найти с ним общий язык. В итоге смог он. Поэтому какие бы дары горг ему ни отсыпал, они заслужены. Как минимум потому, что у парня взгляд не зашоренный. А этого нашей аристократии, нашему дворянству, ой, как не хватает.
— Хорошо. Я созвонюсь с родней, узнаю всё по образцам и срокам, и тогда отправлюсь.
— Сразу уточни у них, что от меня требуется. Чтобы ты уходил не пустым. Что скажешь, то и пожертвую.
— Хорошо, княгиня.
На этом разговор завершился.
* * *Летний зной висел над Невским проспектом, наполняя воздух медовым ароматом цветущих лип. Трехэтажное здание больницы, построенное еще в 1872 году, стояло безмолвное, будто вымершее. Его высокие окна слепо отражали солнце, а тени от карнизов ложились на мостовую четкими, как нож, линиями.
