В этом третий томе истории, атмосфера летнего дня резко меняется под гнетом наcomingших кровопролитий. Чем больше ты читаешь, тем меньше веришь в благостные мифы о спокойных дворах и мирных родовых традициях. Жрец Хаоса проникает сквозь все слои правды и мистики.
Похоже, «Жрец Хаоса. Книга III» относится к циклу. Ниже — другие найденные книги этой линии.
Одним глазом он смотрел на нас ясно, другим — сквозь нас, будто видел что-то за спиной."
"— Лизка! Вот уж не думал, что бешеная сука Угарова порадует меня своим визитом спустя столько лет! — его хриплый голос разорвал тишину. — Неужто и правда отошла после «благословения» орденцев? Или, может, наоборот — преисполнилась? В столице всякое на углах треплют. Поговаривают, что Длань тебя к рукам прибрала.
Княгиня хмыкнула, поправляя перчатку.
— В столице, Игнат, всякое болтают. Не дождутся!
— Вот и я также сказал, — ветеран загрохотал, и его туманная половина на мгновение приняла очертания медвежьей морды.
— Наследника привезла тренировать, — кивнула княгиня в мою сторону. — И да, восстанавливаем с ним численность помалу…
Игнат окинул меня оценивающим взглядом — тем самым, каким смотрят на новобранца перед первым боем.
— Мой полигон ещё не снесли? — спросила княгиня.
— Обижаешь! — ветеран шлёпнул ладонью по бедру, и туманная нога на миг стала плотнее.
Так вот, оказывается, что это были за сферы. Полигоны для архимагов… И как же бедно после этого смотрелись восемь туманных полусфер, если знать, что раньше их здесь было сто.
Игнат повернулся, махнув нам следовать за собой, и его туманная рука на мгновение обрела форму — то ли крыла, то ли клинка.
— Ну что, княжич, готов увидеть, как настоящие химеры в небе танцуют?
А над нами, будто в ответ, пронеслась тень чего-то огромного — слишком быстрого, чтобы разглядеть.
Княгиня лишь усмехнулась.
Стоило нам пересечь туманную дымку одной из полусфер, как полигон ожил.
* * *Ледяной сквозняк гулял по узким коридорам подземелья, пробираясь сквозь щели в толстых гранитных стенах. В воздухе стоял запах сырости, железа и жженой плоти.
Великого Князя Михаила Дмитриевича Пожарского приковали к стене массивными цепями, сплетенными из материала, блокирующего магию.
Дверь каземата отворилась беззвучно, словно её толкнул не человек, а сама зима.
Мария Фёдоровна вошла медленно, её серебристо-белое платье не шелестело, а звенело, будто соткано из замерзших колокольчиков.
