В этом третий томе истории, атмосфера летнего дня резко меняется под гнетом наcomingших кровопролитий. Чем больше ты читаешь, тем меньше веришь в благостные мифы о спокойных дворах и мирных родовых традициях. Жрец Хаоса проникает сквозь все слои правды и мистики.
Похоже, «Жрец Хаоса. Книга III» относится к циклу. Ниже — другие найденные книги этой линии.
За ней, как тени, следовали два мага-криоманта в серых мантиях — их дыхание оставляло на воздухе тонкие кристаллики инея.
— Михаила Дмитриевич, — её голос был тихим, как первый мороз перед гибелью урожая. — Ты всё ещё надеешься, что твоё молчание что-то изменит?
Князь поднял голову. Его лицо было бледным, с синеватыми прожилками от холода, но в глазах горела насмешка.
— А ты всё ещё надеешься, что я стану разговаривать с узурпаторшей? — он хрипло рассмеялся, и из уголков его рта капнула кровь, тут же замерзая в тонкие красные нити.
Императрица не моргнула.
Она провела рукой по воздуху, и ледяные шипы выросли из пола, медленно пронзая его ноги снизу вверх. Хруст костей смешался с шипением — плоть феникса пыталась заживить раны, но холод тормозил регенерацию.
— Почему ты предал моего сына?
Он скрипнул зубами, но не ответил.
Тогда она сжала кулак.
Лёд вздыбился, обвивая его тело, сжимая рёбра. Хруст. Ещё хруст.
— Ты предал Империю. Ты предал свою кровь. Украв Яйцо Феникса, ты обрёк своих людей умирать на Курилах, — её голос оставался спокойным, но в нём звенела январская вьюга.
Князь застонал, но тут же засмеялся, выплевывая кровавый лёд.
— Ты… не нашей крови… — его дыхание было рваным. — Говорить… буду только… с Андреем…
Мария Фёдоровна взглянула на одного из криомантов. Тот кивнул и приложил ладонь к груди князя.
Мороз пронзил плоть глубже.
Кожа почернела, пальцы отсыхали, превращаясь в хрупкие сосульки.
— Ты думаешь, феникс возродится из пепла? — она наклонилась, её дыхание обжигало холодом. — Но пепла не будет. Ты просто замёрзнешь. Навсегда.
Он закашлялся, и лёд в его лёгких заскрипел.
— Всё равно… скажу… только… ему…
Тишина.
Мария Фёдоровна выпрямилась, её лицо не выражало ничего.
— Позовите моего сына.
* * *Я стоял на вершине облачного полигона, ноги слегка подрагивали от высоты. Передо мной в неспокойном воздухе кружили десятки химер — от крохотных, размером с ладонь, до крупных крылогривов и горгулий.
— Сегодня ты научишься не просто управлять ими, а чувствовать их, — сказала она. — Химеры — это не инструменты. Это продолжение твоей воли.
