Четвёртый том эпической саги о жреце Хаоса. Мир, где добро и зло поменялись местами, ждёт своего переустройства. Герой продолжает восстание против установленного порядка, сея хаос среди тех, кто считал себя неуязвимым. Империя трещит по швам, а граница между светом и тьмой становится всё...
Раздел Chitat.online для книги «Жрец Хаоса. Книга IV» помогает быстро понять, что это за произведение: автор, жанровая привязка, описание и полный текст собраны на одной странице.
Четвёртый том эпической саги о жреце Хаоса. Мир, где добро и зло поменялись местами, ждёт своего переустройства. Герой продолжает восстание против установленного порядка, сея хаос среди тех, кто считал себя неуязвимым. Империя трещит по швам, а граница между светом и тьмой становится всё...
После карточки книги можно перейти к другим произведениям автора, близким жанрам, сериям и тематическим подборкам.
Четвёртый том эпической саги о жреце Хаоса. Мир, где добро и зло поменялись местами, ждёт своего переустройства. Герой продолжает восстание против установленного порядка, сея хаос среди тех, кто считал себя неуязвимым. Империя трещит по швам, а граница между светом и тьмой становится всё...
Используйте жанры, блок похожих книг, другие произведения автора и тематические подборки ниже на странице.
Проверьте описание, автора, жанры, дату выхода и соседние книги: это помогает понять, подходит ли произведение под ваш запрос.
Похоже, «Жрец Хаоса. Книга IV» относится к циклу. Ниже — другие найденные книги этой линии.
Неизвестно, отчего он решил раскрыть собственные карты и предупредить Савельева о проблемах со здоровьем и о вреде артефакта, но факт остаётся фактом. Теперь у Григория Павловича головной боли стало больше, собственно, как и здоровья, а вот доверия к родной, любимой, единственной супруге — поменьше. Артефакт он всё же снял и сдал на проверку в подвалы собственной же службы, обозначив как вещдок по одному из дел.
Когда ему спустя четыре часа принесли отчёт, у него брови едва ли не на затылок взметнулись. Он даже откупорил бутылку и налил себе два пальца травяного настоя. Градусность настой, конечно, имел повыше чайного, но и чаем запивать горечь от предательства собственной супруги не вышло бы. Тридцать лет вместе. Двое детей. И смертельный артефакт, который должен был свести его в могилу за три месяца. Удивительное дело. Осталось только теперь определить: сама ли до такого додумалась или кто-то подсобил.
Так и не пригубив содержимого из стакана, Савельев вызвал к себе двух специалистов для того, чтобы отдать распоряжение о слежке за его супругой. Необходимо было определить круг общения и потенциальных заказчиков его смерти.
«А Угарову, — подумал Григорий Павлович, — надо бы как-то отплатить добром. Ведь мог бы и промолчать, и мимо пройти. Но не смолчал».
Долг платежом красен, а должником оставаться Григорий Павлович не любил.
Глава 26
Так уж вышло, что первый свой официальный визит в качестве князя мне выпало наносить именно Тенишевым. Нет бы, это был просто визит вежливости, но нет — приходилось решать спорный вопрос поведения одного из членов рода. С точки зрения Тенишевых, я сам и спровоцировал подобное поведение, но мне от этого было не легче. К тому же хотелось понимать: стравили нас подобным образом или же это авантюра самих Тенишевых? Бабушкин скепсис передался и мне. Вполне возможно, что Алиса была чьим-то агентом… Ведь чересчур вызывающим было поведение Митрия Сафаровича прямо во дворце, на глазах у других дворян.
К выезду следовало подготовиться соответствующим образом, и раз уж я теперь стал князем Угаровым, известных своим легионом химер, то и отправляться в гости планировал исключительно верхом на химере. И да, понты — наше всё. А это означает, что просто взять и прилететь на Горе в резиденцию Тенишевых я не мог.
— Князья по одиночке никуда не ездят, — наставлял меня Олег Ольгердович, седлая химер.
— Но бабушка ведь летала из Химерово в столицу на Ваське.
— Лиза у нас всегда была с придурью, к тому же она — архимаг. Считается, что архимаг сам по себе равен небольшой армии, — отрезал Олег Ольгердович. — Ты же пока к таковым не относишься. Будет глупо, если тебе кто-то соплёй в небе или на земле перешибёт.
