Та весна была особенной для него - солнце даже тогда, когда небо было серым. В апреле ему исполнилось пятнадцать: он почти взрослый. Родители стали доверять больше обязанностей и часть хозяйства под его контроль, что стало радостным поворотом в жизни. Утром ранним он ходил в кузницу со своим отцом, забирал готовые изделия и доставлял заказчикам по деревне....
Однако, остаться наедине с собственными мыслями ему не позволили. Буквально через пару минут перед ним на колени опустился Адриан. Взгляд его был взволнованным и уставшим. Клауса даже стало жалко его, на мужчину в последнее время свалилось слишком много испытаний.
Николаус посмотрел на короля и недоуменно нахмурился, взгляд почему-то был мутный, без четких очертаний предметов. Он поднял руку к лицу и ощутил на пальцах соленую влагу. Слезы, забавно. Губы растянулись в невеселой улыбке.
- Малыш, - его щеки коснулась чужая ладонь, и он будто пришел в себя.
- Я в порядке, просто устал.
- Тебе нужна ванна, отогрейся и приди в себя.
- Не хочу. Хочу тебя.
- Только после ванной.
Три года спустя…
- Господин, - оклик из-за спины заставил молодого человека остановить, но не развернуться. Он дождался, пока окликнувший поравняется с ним, и продолжил путь.
- Я же сказал, чтобы ты меня больше так не называл, - недовольно бросил он.
- Ну, не могу я кричать через весь двор королевскому фавориту “Эй, ты!”, - возразил мужчину, на что его молодой собеседник коротко усмехнулся.
- И тем не менее… - впереди показались двери, выходящие во внешний двор, и юноша вдруг остановился. С улицы слышалось нетерпеливое ржание лошадей и звон перепроверяемого оружия. Войны собирались на войну. То есть небольшую разминку на границе, как говорил этим утром, Адриан.
- Габриель, прошу тебя, возвращайтесь оба, - Николаус обеспокоенно посмотрел на северянина.
- Все будет хорошо, - воин ободряюще сжал ему плечо, - я позабочусь о его безопасности. К тому же, ничего особо страшного не предвидится, надо лишь подавить бунт на границе и все.
- Хорошо организованный бунт, - недовольно заметил Клаус. Происходящее ему совсем не нравилось, но изменить он ничего не мог, да и закатывать истерику ему не с руки.
Дубовые двери во двор перед ним распахнула стража, стоило только приблизиться.
- А я уж думал, что придется уехать, не поцеловав перед этим свое солнце.
- Хватит так меня называть, - смущенно буркнул юноша. Где-то рядом коротко хохотнул Габриель. Кажется, он где-то это уже слышал.
