Автор
В Уэльсе, в глубине леса и за пределами деревни, тихие костры стали важной частью местного умиротворения. На холме стоит старое здание, охваченное светом костра, как наседка над своими цыплятами, создавая впечатление спокойствия и тепла в серых предрассветных тенях.
Я хотела, но здесь столько дел! Нужно сеять зерно, хорошенько убрать дом после зимы, все вычистить и вымыть. Так что все мы были заняты с утра до вечера.
— И ты помогала сеять?
— Да, как и все. Ансельм имеет обширные поля, и на некоторых еще идет работа.
— Викинг — фермер! — язвительно пробормотала Бренна.
— У Ансельма много рабов и не столь удачливых родичей, которым нужно помогать. Кроме того, многие викинги сажают зерно и разводят скот. Но ты, конечно, уже успела это узнать.
— Да, фермеры или торговцы, как Гаррик, — спокойно кивнула Бренна.
Линнет быстро сменила тему:
— Вижу, ты привезла Ансельму плату за дом, и еще сверх того. Много охотилась?
Бренна кивнула и бросила на пол большую связку мехов. По лицу и телу струился пот, но она ни за что не хотела снять плащ. Нельзя доверять такой важный секрет никому, даже тетке.
— Ты приехала заплатить долг, Бренна, или собираешься погостить немного?
— Я не могу остаться, тетя. Хотела только узнать, когда Ансельм отплывает. Ты что-нибудь знаешь?
— Не могу сказать, — нахмурилась Линнет.
— Он все еще болен?
— Нет, тогда Ансельм быстро поправился, но сейчас его нет.
— То есть как это нет? — вскинулась Бренна. — Хочешь сказать, что он отплыл без меня?
— Нет, корабль стоит в заливе, Бренна. Но он отправился с Гарриком и Хьюгом на север, охотиться на белых медведей.
— Но как он мог?! — возмутилась Бренна. — Он же обещал отвезти меня домой!
— И выполнит обещание. Это Хьюг все придумал. Гаррик не хотел откладывать свои торговые дела и поездку на восток, но, поскольку Ансельму давно хотелось поохотиться с сыновьями, как в былые годы, Гаррик согласился.
— Когда же они вернутся?
— Скоро. Корделла вот-вот родит, а Хьюг хочет присутствовать при появлении на свет своего первенца.
— Ну еще бы! — ехидно кивнула Бренна. — Кто же вместо него будет изображать из себя Бога и решать, должен ли младенец жить или умереть.
— Господи, Бренна! — ахнула Линнет. — Что за бредовые мысли приходят тебе в голову?! Бренна в отчаянии заломила руки:
— Прости, Линнет.
Девушка выбежала из холла, пытаясь сдержать подступившие слезы. Где те дни, когда она не представляла, что такое скорбь, и не умела плакать? Теперь же у нее все время глаза на мокром месте.
В эту ночь Бренна проснулась от громкого стука.
