Злодейка поневоле обрушивается на читателя с устрашающей атмосферой зла и изощренности. Каменные замки с алмазными шпилями словно привлекают к себе непостижимым образом, как будто готовые к гнусным действиям. Алиса, бесстыдная служанка, олицетворяет грязь и заскользящую в дрожи руку, отражаясь в сияющих алмазах....
– Осенённая идеей, подпрыгнула на месте: – Так вот почему Тео не может приближаться к Чёрному замку! Чем дальше человек от дракона, тем крепче тот спит. – Покосилась на тёмные холмы и зябко повела плечами: – Не нравится мне здесь… Пора возвращаться. – Стоило сделать пару шагов, как запнулась за камень. Покрутив в пальцах мерцающий кусок породы, улыбнулась: – О какой! Захвачу-ка с собой!"
"Шагая, всё крутила находку и любовалась переливами внутри камня. Корунд с одной стороны был выпуклым и шершавым, а с другой настолько блестящим, что срез напоминал стекло.
– Защитный барьер, чтоб его!
Подхватила камень и снова попыталась его вынести, но ладони снова ожгло, а по телу прокатился жар.
– Да ладно! Неужели нельзя выносить? Вот засада! – С сожалением вздохнула и, прощально махнув несбывшемуся богатству, мечтательно протянула: – Эх, вот бы вернуться домой с таким булыжником… – И тут же саркастично скривилась: – О чём это я? Вернуться бы вообще!
Вздохнув ещё пару раз, уныло посмотрела в сторону Чёрного замка:
– Далековато… – Хлопнула себя по лбу: – Твэл! Бедный коник так и остался привязанным к дереву.
Поджала губы: да потому, что Тео при советнице вёл себя странно. Интересно, почему нельзя рассказывать Лоре об истинной сути конюха? Что она не должна заподозрить? Странный этот Тео! То милашка, то тиран, – две крайности. Видимо, от этого раздвоения он и устаёт: и не дракон, и не человек, – есть от чего сойти с ума.
Вздрагивая от каждого шороха, Алиса шла к полянке, на которой они с Клодом в последний раз… так весело и непринуждённо болтали. Грустно улыбнулась и, глядя себе под ноги, тяжело вздохнула. Вот и растаяли мечты, словно кусочки льда в кипятке, когда Светлый господин молча смотрел на неё. Даже вспоминая прищур глаз и сжатые губы, Алиса содрогалась от острого чувства несправедливости.
