В тени старых повозочных путей прячется загадочный трофей, будоражащий воображение и вызывающий подозрения у местных жителей. Вечерняя дымка над лесом лишь усиливает атмосферу зловещности вокруг этого необычного предмета, открывая тайны прошлого войны.
Пули ударили по левой дверце, посыпались разбитые стекла.
Епифанов крутанул руль вправо и начал заваливаться на Стародубцева.
Двигатель взревел. Подворачивая по плавной дуге, «Хорьх» опрокинул секцию чугунного забора, влетел в небольшой дворик двухэтажного дома и врезался в стоящее там дерево.
Над бульваром возвышались огромные платаны. Под их неподвижными голыми кронами был высажен вечнозеленый кустарник.
В крайнем ряду дернулась ветвь самшита. Видно, стрелявший хотел подняться в полный рост, пересечь дорогу и подбежать к застывшей во дворе машине.
Глава восьмая
Москва Июль 1945 года
Солнце клонилось к горизонту. Небо еще оставалось голубым и ярким, но пройдет каких-нибудь тридцать минут, и краски его померкнут. Невыносимо душный воздух быстро остынет, в загустевших сумерках вдоль улиц начнут зажигаться электрические фонари.
Сидя на заднем сиденье «эмки», Старцев молчал и меланхолично покручивал зажатую между колен трость. Влево-вправо. Влево-вправо…
Машина мчалась по Дмитровскому шоссе на север столицы. Васильков смотрел в окно на железнодорожную насыпь с мелькавшими столбами, семафорами, деревьями лесополос. Он хорошо знал фронтового товарища и понимал, что тот нервничает.
Расследование необъяснимых преступлений вблизи двух товарных станций топталось на месте.
— Слушай, а ведь в Церковный мы ездили этой же дорогой? — Очнувшись от раздумий, Старцев огляделся по сторонам.
— Ну да, — кивнул Васильков. — Нам скоро налево, в Красностуденческий, а товарная станция Владыкино чуть дальше.
— Нужно переехать через «железку» и там еще версты полторы, верно?
Александр только теперь понял, к чему клонит Иван.
— Ты прав, — сказал он, — владелец третьего «Хорьха» действительно проживает недалеко от Церковного. И это наталкивает на определенные мысли.
