В разоренной квартире, волосы женщины словно снег лежат шелковым покрывалом на спине — черные и белые, идеально ровной и красивой, но сейчас она задумчиво опущена в тень, отражая внутренние тревоги. Черты лица еще более заметны под бровями, которые напряженно взмокли, уголки губ — то улыбаются слабым мазкам печали. В этой комнате, где все разрушено, сидит она на пороге неизвестности и таинственности....
Однако ругать меня блондинка не стала, подумала немного, улыбнулась и сказала:
— Пожалуй, я возьму на работу тебя.
— Что?! — Возглас был столь слаженным, что мой собственный потонул среди других голосов.
— А как же я?! — раздалось с помоста, рядом с которым мы стояли, и, обернувшись, я увидела Клотильду в дорожном плаще. — Мы же собирались заехать за моими вещами и… — Девушка замолчала, подарив мне такой убийственный взгляд, что я невольно поежилась. И, Сияющий свидетель, вовсе не от близости источающих холод коней.
— Да-да, ваша светлость, — закивала та. — Тиль прошла отбор, вы же не станете отказываться от своего слова? — спросила она осторожно. Будь на месте снежной гостьи кто-то другой, Ингрид наорала бы на него, как базарная баба на нерадивого покупателя. Но перед магами она пасовала, как и все остальные. Поэтому, задав леди вопрос, женщина тоже уставилась на меня, и взор ее не предвещал ничего хорошего. Решив, что если и дальше буду робеть и молчать, мне все это вскоре аукнется, я сказала:
— Прошу извинить меня, миледи, но, к сожалению, я не смогу принять ваше предложение.
— А разве это было предложение? — насмешливо заломив черную бровь, спросила блондинка. И мне стало как-то не по себе от этих ее слов. Насильно она меня вряд ли с собой заберет, но кто в своем уме отказывает могущественным магам, живущим по соседству? А если она обидится и решит отомстить?
— Но я правда не могу, — пробормотала, в отчаянии глядя в ее холодные серебристые глаза, в которых не было ни капли сочувствия, одно лишь недоверие с толикой удивления, как будто то, что кто-то не рвется прислуживать в ледяном замке, казалось ей странным.
— Не можешь или не хочешь? — уточнила женщина.
— Не могу, — совсем тихо ответила я и принялась разглядывать носы своих ботинок, которые больше не скрывал снежный туман, рассеявшийся почти сразу после снятия звуконепроницаемой защиты.
— Всего-то через полгода ты сможешь вернуться обратно и открыть здесь свое дело или купить жилье, — принялась искушать меня леди.
— У меня сестренка больная, за ней требуется постоянный уход, — вздохнула я, окончательно растерявшись. Мне безумно хотелось сказать ей «да», но кто будет следить за Хель? Да и переходить дорогу сводной сестре было как-то неправильно.
