В разоренной квартире, волосы женщины словно снег лежат шелковым покрывалом на спине — черные и белые, идеально ровной и красивой, но сейчас она задумчиво опущена в тень, отражая внутренние тревоги. Черты лица еще более заметны под бровями, которые напряженно взмокли, уголки губ — то улыбаются слабым мазкам печали. В этой комнате, где все разрушено, сидит она на пороге неизвестности и таинственности....
— Тварь здесь ты.
— Да как вы сме… — начала возмущаться блондинка, но нанимательница перебила.
— Смею, милочка, смею! — сказала она, все так же криво усмехаясь. — Или ты действительно думала, что о твоей выходке никто не узнает?
— О какой выходке? — непонимающе глядя на хозяйку, пробормотала моя сводная сестра. — Ваша светлость, вы о чем?!
— О том, как ты усыпила бедняжку Консуэлу и подложила ее в постель к Гидеону. Вспомнила? На твою беду горничная запомнила, кто именно отправил ее к хозяину посреди ночи якобы отнести чай.
Я же прикрыла рукой рот, не желая верить услышанному. Но ведь она права: дар Тиль — усыплять людей пением. И снежные лорды этим немудреным чарам наверняка поддаются. Только… почему? За что Клотильда со мной так? Пусть мы со старшей дочерью Ингрид никогда особо не дружили, но и не враждовали же! Зачем она пошла на подобную подлость? Неужели зависть убила в ней все человеческое, и под красивой оберткой на самом деле скрывается гнилая душа?
— Да вы издеваетесь, — упав в кресло, на подлокотнике которого по-прежнему сидела Хельга, внимательно наблюдавшая за нами, пробормотала блондинка и, взяв дрожащими руками чайник, вылила в свою пустую чашку остатки отвара.
— Да, конечно! — Усмешка Индэгры стала хищной, и мне от нее сделалось не по себе. В каком-то неосознанном порыве я сделала шаг и заслонила собой кресло, на котором устроились сестры.
— Прекратите, пожалуйста! — сказала, выставив вперед ладонь в попытке призвать всех к благоразумию, чтобы спокойно во всем разобраться, но эффект получился хуже прежнего, ибо миледи увидела перстень, про который я совершенно забыла.
— Это же брачный артефакт, который Ги заказывал для Снежаны! — воскликнула она, нисколько не беспокоясь о комфорте спящего за перегородкой сына.
— Для Снежаны?! — повысила голос и я, испытав новый приступ дурацкой ревности.
— Я так и знал, — издевательски протянул Кайлин, а его на диво довольная сестра мурлыкнула:
— Правда, что ли? — и бесцеремонно схватила мою руку, но рассмотреть украшение я ей не дала, вырвав кисть из цепких девичьих пальцев.
— А чем это леди Андервуд хуже леди Дигрэ? — допив в несколько глотков свой чай, с вызовом поинтересовалась Клотильда.
— Ничем. — Голос, раздавшийся в комнате, заставил нас всех замолчать.
