В разоренной квартире, волосы женщины словно снег лежат шелковым покрывалом на спине — черные и белые, идеально ровной и красивой, но сейчас она задумчиво опущена в тень, отражая внутренние тревоги. Черты лица еще более заметны под бровями, которые напряженно взмокли, уголки губ — то улыбаются слабым мазкам печали. В этой комнате, где все разрушено, сидит она на пороге неизвестности и таинственности....
— Завтра же отправишься в свой Снежный Дол. Не терплю тех, кто пакостит исподтишка.
— Да с чего вы взяли, что я пакостила? — Блондинка даже голос не повысила, лишь интонации чуть сменились, создав намек на слабое возмущение. Похоже, чаек ее обладал убойным эффектом. Но… может, оно и к лучшему? Когда одна из сторон настолько спокойна, свести на нет возникший конфликт будет проще… наверное. — Вы поверили Кони, зачем-то решившей меня оклеветать, и какому-то зеркалу…
— Сноуриш-ш-ш — артефакт с даром прорицателя, — испепеляя девушку взглядом, прошипела миледи.
— Но я прекрасно помню, что ничего подобного не делала, — стояла на своем Тиль. — Я что, по-вашему, полная дура? Меня, конечно, задело, что Гертруда раньше замуж выскочит, но ведь не за кого-то, а за снежного лорда! Это укрепит род Андервуд и откроет всем известные перспективы для меня и Хельги, когда она подрастет. И с чего бы вдруг мне, знавшей об их помолвке и молчавшей как рыба все эти дни, устраивать глупую подставу с изменой, фальшивость которой всплывет сразу, как только все очнутся?
— Ты нам скажи, — склонив набок голову, более спокойно поинтересовалась регент.
— Сказала бы, если б знала, ваша светлость. — Пухлые губы блондинки тронула грустная улыбка. — Я, может, и расчетливая, и корыстная, и мужа хочу богатого и титулованного, но слово, данное сестре, сдержала… миледи. Да и глупо при всех перечисленных качествах так подставляться, не находите? Уверена, что эту подставу организовал кто-то другой.
— Зеркало не лжет.
— А если это была иллюзия внешности? — предположила Снежана, все это время с интересом слушавшая наш разговор.
— А как же дар? Консуэла, когда поднялась в башню, слышала женское пение, — не спешила соглашаться с новой версией Индэгра.
— И я слышал… сквозь сон, — припомнил Гидеон, зачем-то крепче меня обняв.
— Но это не я! Я не пел… — Клотильда замолкла, так и не договорив, и уставилась вмиг остекленевшими глазами куда-то мимо нас.
— Что происходит? — прошептала Снежана, на уровне инстинктов понимая, что громкие фразы сейчас неуместны.
