В 2380 году ученик Тайлер Джонс возглавляет отряд аутсайдеров на миссии. Их цель — спасти Аврору Цзе-Линь О'Мэлли, запертую в криосне. Неизвестная сила и растущая опасность ставят под угрозу выживание команды и самой девушки.
Я ударяюсь изо всей силы, О'Мэлли влетает в меня, стукается головой об стекло, оставляя ярко-красный мазок. Я прикусываю язык, из легких вышибает дыхание струей слюны и крови, дезинтегратор вылетает из руки.
Мы отскакиваем от стены, снова плывем в воздухе, бесконтрольно вращаемся, зацепиться не за что. Поймав О'Мэлли, я вижу, что она потеряла сознание – глаза закатились под лоб, из рассеченной брови выплывают шарики крови.
Через ее плечо я вижу, как зверь подбирается для нового прыжка. Слышен выстрел дезинтегратора, крик Тая.
Но глаза зверя сосредоточены на мне. Я его разозлила – опять же, вряд ли можно остаться последним представителем вида, если не научиться злопамятности.
Я снова смотрю на О'Мэлли. Глаза у нее закрыты, челюсть отвисла, лоб залит кровью. Расчет простой – незачем нам умирать обеим.
Поэтому я отпускаю ее и отталкиваю ногой.
Мы разлетаемся в стороны.
Ультразавр прыгает ко мне, ревя на ходу.
Тайлер снова стреляет – видна яркая вспышка.
Мир движется как в замедленной съемке. Я болтаюсь, вертясь в невесомости, а тем временем машина из зубов и когтей направляет себя точно на меня. Но я, оказывается, улыбаюсь.
В самом конце я хотя бы лечу.
А потом тяжело обо что-то ударяюсь.
Здесь ничего нет, но я все же ударяюсь – останавливает мой полет невидимое препятствие. И держит меня на месте.
Ультразавр тоже застывает, повисает в воздухе, нарушая все известные мне законы инерции и гравитации.
Воздух вокруг меня вибрирует, мир расплывается. Во рту вкус соли. Уголком глаза я вижу О'Мэлли. Она тоже плывет в воздухе, короткие волосы трепещут, как на ветру. Правый глаз у нее сияет, горит, руки раскинуты, и вокруг меня нарастает инфразвуковой шум, как статическое электричество:
От нее, рябя, переливаясь, круглясь, катится волна силы, прижимает к земле подлесок, ломает деревья, расширяется кругами, пока не попадает в ультразавра.
И наш зверек… лопается. Как клоп, раздавленный массивным невидимым ботинком. Бронированная шкура разрывается, внутренности вылезают наружу, я отворачиваюсь и закрываю глаза, чтобы не видеть остального.
Все помещение дрожит, будто попало в центр планетотрясения.
У меня под ногой что-то мягкое и губчатое. Открыв глаза, я вижу, что ботинки касаются пола.
О'Мэлли спускается к земле, все так же раскинув руки, из носа течет кровь, плавает в воздухе. Глаз горит все тем же призрачным белым огнем, почти слепящим.