В своей особенном свете, эта книга как будто отражает вечные противоречия между разумом и инстинктом — особенно остро чувствуется в ночное время суток. Смешанная природа главного героя не только делает его уникальным, но и постоянно создает внутренние конфликты, как в полнолуние....
Скорее всего это означало, что он просто выключен. Не успела я убрать телефон в карман, как раздался требовательный звонок.
— Да! — бодро воскликнула я.
— Ты где? — не здороваясь, спросила трубка незабываемым голосом Сереги Лазарчука.
— В скверике на лавочке, а что?
— А где скверик?
— На улице Жукова, за цирком.
— А где лавочка? — не отставал приятель-сыщик.
— Прямо под бюстом, — легко ответила я, оглянувшись на нависающий надо мной памятник маршалу.
Пауза.
— Так ты что, лежишь на ней? — неуверенно поинтересовался Серега, поставив меня этим вопросом в тупик.
"Через несколько секунд до меня дошло, что приятель пытался воссоздать трехмерную проекцию лавочки под бюстом, я хихикнула и помотала головой, забыв, что Лазарчук меня не видит:
— Бюст вовсе не мой, он бронзовый!
— А я думал, их только из силикона делают, — неуверенно произнес Серега. — Бронза, надо же!
Он немного помолчал и застенчиво спросил:
— И как, не тяжело?
— Очень тяжело! — ответила я, хохоча.
— Так ведь трое суток в ИВР, сугубо мужское общество и никакой личной жизни, — пожаловался Серега.
— Ой, я и забыла, что тебя арестовывали! — воскликнула я. — Извини. Так ты звонишь в надежде наладить личную жизнь? Небось не можешь забыть, как Ирка с тебя штаны спустила?
Я снова засмеялась.
— Штаны спустить надо с тебя и твоей Ирки, — разозлился капитан. — И выпороть как следует, чтобы не устраивали дурацких представлений!
— Это было вовсе не дурацкое представление, а следственный эксперимент, — не согласилась я. — Мы хотели проверить, не ты ли пытался запретить мне совать нос в чужие дела. К счастью, эксперимент доказал твою невиновность, это был не ты.
— Не я, но с удовольствием присоединяюсь к тем, кто стремится ограничить твою разведдеятельность, — проворчал Лазарчук.
— Ах, как поэтично! — съязвила я.
