В своей особенном свете, эта книга как будто отражает вечные противоречия между разумом и инстинктом — особенно остро чувствуется в ночное время суток. Смешанная природа главного героя не только делает его уникальным, но и постоянно создает внутренние конфликты, как в полнолуние....
Предположив, что это голова незнакомца, я сказала, глядя прямо в тускло блеснувшие камушки глаз:
— Здравствуйте! Я на прошлой неделе заполняла в отделе кадров анкету о приеме на работу и хотела бы знать результат.
— Как зовут? — спросил бритоголовый, поднимаясь из-за стола.
Ноги у него были непропорционально короткие, а руки — слишком длинные, что отнюдь не добавляло парню красоты.
— Кого — меня? — глупо переспросила я, с ужасом осознав, что напрочь позабыла, каким именем назвалась в прошлый раз.
— Несушкина — это хорошо, — ухмыльнулся бритоголовый. — Не ссы, Несушкина! Щас спрошу про тебя."
"Не люблю хамовитых мужиков и пошлых каламбуров! Я поморщилась, но осталась стоять в коридоре, глядя вслед топающему по ковровой дорожке охраннику.
Сотовый, в котором Дудликов только вчера установил модный «звучок» — мычание вместо звонка, подал голос, когда Герман Трофимович мирно ел вареники с сыром на открытой веранде кафе итальяно-кубанской кухни «Пицца-хатка». Обедающий вместе с шефом Виктор Душин при звуке тошного коровьего рева расплескал пиво и недоверчиво посмотрел на свой бифштекс.
— Герман Трофимович, она снова здесь! — испуганным голосом зачастила в трубку кадровичка Виктория.
— Кто? — не понял начальник.
— Клава Клушина! Только сегодня она назвалась другим именем — Глафира Несушкина! Герман Трофимович, что мне делать? Она ждет под дверью.
Дудликов, не жуя, проглотил крупный вареник, как лягушку, и злобно зыркнул на выжидательно замершего Душку.
— Журналистка опять рвется в отдел кадров. Ты же говорил, что принял меры и ее даже на порог не пустят?
— Ну, да! Я там такого мордоворота на входе посадил, что наша святая братия с порога крестное знамение творит! — кивнул Виктор.
