Можно было предположить, что старый волхв каким-то таинственным образом хочет сам все открыть зеленоглазому мужчине. Сердце ее сочувствовало Трэду. Он сидел напротив, такой спокойный. Казалось, ему было суждено стать игрушкой сил, над которыми он не властен. Что он будет делать, когда узнает, что должен встретиться лицом к лицу с Тирдаром? Будет ли помогать этим людям против собственного отца, или же снова уйдет в сторону, удалится от жизни?
Дина лишь надеялась, что ей никогда в жизни не придется принимать таких душераздирающих решений.
Крю и Сулейла расспрашивали сыновей об их схватке с ксату. Сулейла даже побелела, когда услышала подробности, как они оба едва не погибли. Крю ничего не сказал, но Дина заметила, что он посмотрел на Риджара с отцовской гордостью. В этот миг она поняла, что, несмотря на суровость по отношению к младшему сыну, Крю очень его любит.
Позже, когда ей захотелось пить от всех экзотических и пряных блюд, она попросила Лорджина принести стакан воды. Он тут же повел ее в глубь дома, на кухню. Это была большая, но уютная комната. Слабые аппетитные запахи все еще витали здесь и щекотали ноздри.
Лорджин налил ей стакан воды и быстро сорвал поцелуй.
Она улыбнулась и легко прижала ладони к его груди:
— Что это ты делаешь?
— Ты им очень понравилась, Адианн. — Он взял ее руку и поднес к губам. — Как и мне. Они очень довольны.
— Откуда ты знаешь, что я им понравилась?
— Знаю, — ухмыльнулся он.
Она высвободилась из его объятий и напилась воды. Ей очень не хотелось огорчать этих людей. Чем дольше она откладывает, тем будет хуже. Решив поскорее встретиться с Яниффом наедине, она поставила стакан на стол и обратила внимание на предмет странной формы, лежавший в большой чаше. Он был размером с кокосовый орех, у него была твердая коричневая скорлупа и очень острые на вид шипы.
— Что это? — Она ткнула пальцем.
— Это гарта, — ответил Лорджин, явно забавляясь.
— Это гарта? То, чем ты меня все время называешь?
А она-то все это время считала, что он делает ей комплимент! Она разглядывала этот безобразный плод, лежавший перед ней, и щеки ее пошли красными пятнами.
Уголки губ Лорджина приподнялись. Он взял гарту в руки, поставил на скамью ногу в сапоге, вытащил сирикс и срезал им скорлупу колючего плода. В треугольном вырезе показалась сочная нежно-розовая мякоть.
Не отрывая глаз от Дины, он отрезал ломтик и положил в рот, затем медленно облизал с пальцев липкий сок.
— Изумительное наслаждение… — прошептал он.
