В редакторском кресле уютно сидит майор Мишаков, обнажив черты лица и готовясь расписать свою жизнь в официальном документе. Комната огромная, окна в пол, стену засыпали старыми тесами, пол трещинами, как у барака на Таганке. Мебель – крестьянская мудрость из древних досок и деревянных коробов. В воздухе читается дух времени, где каждое слово в документе — важнейший камень в застывшую стену истории....
Она виртуозно умеет путать следы и уводить собеседника от щекотливой темы.
– Куда со мной? – спросил Ник тоскливо. – Ну, куда?.."
"– Я в случае чего опять под забором погуляю, – пообещала Лиса бодро. – Купи мне чупа-чупс, а?..
Ник посмотрел на нее. Мордаха у нее была такой счастливой, словно она сама спасла его из застенков, где он просидел последние двадцать лет!.. Мордаха счастливая, легкие волосы заправлены за уши, нелепый костюм, делавший ее похожей на кузнечика-альбиноса, весь перепачкан. Ник взял ее за воротник, подтянул к себе и стал отряхивать.
– Как я куплю тебе чупа-чупс, – проговорил он, старательно ее отряхивая, – если у меня отобрали все деньги?
– И не вернули?!
Тут он сообразил, что и вправду вернули.
– Пошли, – велел Ник и перестал отряхивать. – Вон киоск.
Он купил чупа-чупс, который она моментально засунула в рот – щека оттопырилась. Позвонил брату Сандро – тот не взял трубку. Позвонил маме – набрехал, что ночевал две ночи на работе, а на территории института связи почти нет.
– Передавай привет, – шепеляво и слюняво выговорила Лиса.
– Мам, тебе привет от Лисы, – с разгону выпалил Ник.
Наталья Александровна нисколько не удивилась:
– От девушки, которая приезжала с вами? Спасибо, и ей передавай.
Ник нажал отбой и накинулся на спутницу:
– Вот что ты лезешь в разговор?!
– А че такого-то? Привет передала, подумаешь!
Так получилось, что до самого дома он ее прорабатывал – за все. За то, что караулит его везде, за то, что таскается следом, за грязный костюм и дебильный вид, за то, что укусила брата Славу да еще смылась в самый неподходящий момент.
Тут Ник остановил себя и сказал, что, пожалуй, смылась она правильно, иначе ее бы тоже загребли.
– Ты такой ужасный брюзга, – выговорила Лиса дрожащим голосом. Все же ему удалось ее задеть. – Ну, хочешь, я от тебя отстану и вообще.
– Что вообще?
– Навсегда. И ты меня больше никогда не увидишь!..
Ник после двух ночей на нарах чувствовал себя грязным и словно в чем-то виноватым. Он должен был выместить свое бессилие и вымещал его на Лисе.
Он к ней привык.
Нет, нет, не так.
Он к ней привязался.
– Что я должен сказать? – осведомился он. – Не уходи, побудь со мною, пылает страсть в моей груди?
– А в твоей груди пылает?
– Юль, я очень устал. Если хочешь уехать, уезжай. Собственно, тебе давно пора домой. Я это уже сто раз повторял.
Она повернулась и пошла прочь.
