В редакторском кресле уютно сидит майор Мишаков, обнажив черты лица и готовясь расписать свою жизнь в официальном документе. Комната огромная, окна в пол, стену засыпали старыми тесами, пол трещинами, как у барака на Таганке. Мебель – крестьянская мудрость из древних досок и деревянных коробов. В воздухе читается дух времени, где каждое слово в документе — важнейший камень в застывшую стену истории....
– Согласна, – пропищала Лиса, ловко извернулась, скользнула и снова вцепилась в него руками и ногами, повисла. – Только идиоты рассуждают вместо того, чтобы… чтобы… когда можно…
Сорочка полетела на пол, Ник наступил на нее, и, кажется, на очки тоже!.."
"Только идиоты рассуждают, когда можно не рассуждать, не думать, не бояться. Когда можно взять все, что предлагается с такой неслыханной щедростью!..
Лиса оказалась очень щедрой.
Он же знал, что все будет – с той самой минуты, когда проснулся и почувствовал, как она завозилась под боком.
Тонкие складки ее немыслимого одеяния мешали ему, он разбрасывал их в стороны, чтобы добраться до нее, но ему не удавалось.
– Подожди, – пропищала Лиса.
– Что?
– Подожди, ты так не снимешь. Дай я сама!..
В одну секунду она выпуталась из платья и осталась в микроскопических трусиках, таком же лифчике и кроссовках на высоченной платформе.
Ник подхватил ее на руки, прижимая к себе, чувствуя тонкость кожи и хрупкость косточек, отнес на диван в кабинет – где они проснулись вместе, – и стал стягивать кроссовки. Лиса вдруг стала брыкаться и хихикать.
Он поднял голову. Щеки у него горели.
– Что?
– Щекотно, – призналась она. – Ужасно!
И опять стала с удовольствием брыкаться.
Эти ее взбрыкивания привели к тому, что у Ника кончилось терпение, совсем, окончательно.
Он придавил ее к дивану так, что она больше не брыкалась, и долго не отрывался от нее, трогая, двигая, узнавая и удивляясь узнанному.
Ник чувствовал только, что все правильно – место, время, девушка. Он не заботился ни о ней, ни о себе. Все шло как-то само собой, и это тоже было правильно.
Он так соскучился по ней!..
Ее не было в его жизни, должно быть, с полчаса, но он соскучился давно, много лет назад.
Она скулила, пищала и требовала большего, настаивала и дразнила. Говорят, лисица дразнит охотника, когда понимает, что ему не догнать ее!..
– Подожди, – на этот раз попросил Ник. – Мне нужен… перерыв.
– Тебе нужна я, – в ухо ему проговорила Лиса.
Ему досталась говорящая лиса!..
