В редакторском кресле уютно сидит майор Мишаков, обнажив черты лица и готовясь расписать свою жизнь в официальном документе. Комната огромная, окна в пол, стену засыпали старыми тесами, пол трещинами, как у барака на Таганке. Мебель – крестьянская мудрость из древних досок и деревянных коробов. В воздухе читается дух времени, где каждое слово в документе — важнейший камень в застывшую стену истории....
– Вернуться к тебе было трудно, – призналась Лиса наконец.
– Я понимаю, – согласился Ник.
– Но я рада, что вернулась, – договорила она.
– И я рад, – сказал он. – Только… понимаешь… Я все равно буду тебя пилить. Я зануда и прочее. Правда, мой научный руководитель почему-то считает меня своенравным и еще каким-то. А! Горделивым.
– Ты ужасно своенравный, – заявила Лиса. – Прав твой руководитель. И гордый. И мне надо с тобой поговорить.
– Давай поговорим."
"– Нет, нет, – поспешно сказала Лиса. – Не сейчас, а так, вообще!.
– Давай потом. – Нику показалось, что она немного огорчилась. – Ты поедешь со мной к Сандро?
– Вот ты только сразу не начинай, ладно? – Она отстранилась от него и выпалила единым духом: – Я сперла у твоей тети из квартиры ключи. И тогда убежала не потому, что я подлая, а потому, что мне нужно было утащить ботинки.
…Не могла же она рассказать все сразу! На самом деле вряд ли она когда-нибудь ему расскажет всю правду. Но некую версию, под которую можно было бы подогнать часть событий, она давно придумала.
– Смотри, – продолжала Лиса с излишним оживлением, – мне показалась странной эта история с кражей писем из тетиной квартиры.
– Зачем ты стащила у нее ключи?!
– Ты слушай, не перебивай! И ешь чипсы! А хочешь мои? Когда пришел Слава, я пощупала его ботинки. Ты меня как раз тогда вывел в коридор и велел там стоять, чтобы я не мешала. Ботинки были сухие, а в подъезде лужа. Обойти ее никак нельзя, выходит, он не с улицы пришел? Потом еще. В ванной у них точно такая же бельевая веревка, какой твоя тетя была привязана к стулу.
– И чайник, – вдруг вспомнил Ник. – Я ходил на кухню, тетя попросила поставить чайник, а оказалось, что он горячий. Я удивился. Я подумал, вряд ли налетчики пили чай или тетю Веру угощали. А если не пили и не угощали, получается, что с момента налета до нашего прихода прошло минут десять!
– Тру! – согласилась Лиса. – Ты варишь!.. И я подумала так. Инсценировка с привязыванием к стулу была нужна для того, чтобы объявить, что письма похищены.
Она была уверена, что не только за этим, но Нику о ее догадках знать не полагалось.
– А их никто не хитил! Не похищал! Как правильно?
– Не знаю, я грузин.
– Они или остались у твоей тети в квартире, или их никогда не было, и она все выдумывает.
Ник подумал немного.
– Согласен.
– У нас есть ключи.
Лиса помчалась в переднюю, вернулась с сумчонкой, выхватила оттуда связку и потрясла у Ника перед носом.
– Мы можем пойти и как следует у нее порыться.
