В редакторском кресле уютно сидит майор Мишаков, обнажив черты лица и готовясь расписать свою жизнь в официальном документе. Комната огромная, окна в пол, стену засыпали старыми тесами, пол трещинами, как у барака на Таганке. Мебель – крестьянская мудрость из древних досок и деревянных коробов. В воздухе читается дух времени, где каждое слово в документе — важнейший камень в застывшую стену истории....
Она оглянулась. Глаза у нее были белые и звериные.
– Вон еще трюмо! Я там посмотрю!
И она одним прыжком перемахнула через завалы к грушевидному зеркалу, укрепленному на полированной тумбочке.
Ник заревел и полез за ней – вытаскивать вон!..
Она лихорадочно выдвигала ящики.
Телефон опять зазвонил.
– Ник, е, ушли?!"
"– Нет, – придушенно проревел тот. Он наступил на что-то, кажется, на гантели, они поехали в разные стороны, и Ник с грохотом повалился навзничь, раскинув руки и ноги. Лиса мельком взглянула на него.
– Нашла, – выдохнула она. – Нашла, Ник, бежим!
У него звенело в ушах от удара. Лиса снова перемахнула завалы, словно сила гравитации на нее не действовала, и стала поднимать Ника с пола.
Он кое-как, с трудом, поднялся.
– Быстрей, быстрей, – торопила Лиса, оглядываясь и скалясь.
Убежать они не успели. Как только они выскочили в коридорчик, в двери заскрежетал ключ. Лиса остолбенела.
Ник одной рукой схватил ее поперек живота, другой зажал рот, перекинул через плечо, спиной поддал дверь в ванную и моментально закрыл ее за собой.
В коридорчике зажегся свет.
Сердце Лисы бешено колотилось у Ника под ладонью.
– Дыши, – неслышно сказал он ей на ухо и опустил на пол.
Она отодрала его руку от своего лица, судорожно вдохнула и покрутила пальцем у виска.
За хлипкой желтой дверью топали, вздыхали, потом закашлялись.
Ник и Лиса не шевелились.
Проскрипели створки шкафа, звякнула вешалка. Тень прошла мимо ванной в глубину квартиры.
Лиса кивнула, подалась вперед и тотчас же отпрянула. Человек возвращался.
Они замерли и вновь перестали дышать.
Брат Слава, насвистывая, погасил в коридорчике свет, чем-то зашуршал и мимо ванной, в которой засели преступники, отправился обратно на кухню.
Ждать дальше было нельзя.
Ник вытолкнул Лису из убежища, она пролетела несколько шагов, вновь нарушая законы гравитации, он на цыпочках прокрался следом.
– Слушай, Олежка, – заговорил Слава на кухне. – Мать уехала, а я не знаю, что дальше! Не знаю, говорю!.. Пересечься бы! Почему не можешь?
Лиса насторожила уши. Ник подтолкнул ее в спину. Она словно очнулась, осторожно открыла дверь, выскочила на площадку и понеслась вниз по лестнице. Ник, стараясь не грохнуть ручкой, прикрыл створку, перевел дыхание и помчался следом.
