В редакторском кресле уютно сидит майор Мишаков, обнажив черты лица и готовясь расписать свою жизнь в официальном документе. Комната огромная, окна в пол, стену засыпали старыми тесами, пол трещинами, как у барака на Таганке. Мебель – крестьянская мудрость из древних досок и деревянных коробов. В воздухе читается дух времени, где каждое слово в документе — важнейший камень в застывшую стену истории....
Кажется, только няня, но это было совсем давно, в глубоком детстве.
Он чем-то шуровал на кухне, и ей нравилось слушать, как он шурует. Она послушала немного, повздыхала, потащилась в ванную, пустила воду, села на край, подобрав складки платья, и сунула ноги под кран. Болело везде, кажется, даже в колени отдавало, а в прохладной воде становилось легче. Лиса давным-давно не бегала и не прыгала так много, как в эти дни!..
В дверь постучали.
– Ты будешь ужинать?
– Да! – отозвалась Лиса.
– Я не слышу!
Дверь распахнулась, и Ник возник на пороге.
Он вошел. На нем были утренние «коллаборационистские» штаны и футболка со знаменитой крысой Бэнкси. От него невозможно оторвать глаз, решила Лиса и опять вздохнула. Высоченный, поджарый, лохматый, на руках никаких татуировок, на носу очки в тяжелой черной оправе уже другие.
Ему так идут очки, подумала Лиса со сладким замиранием сердца и еще раз вздохнула.
– Ноги болят? – спросил объект ее грез.
Она задрала ногу и покрутила стопой из стороны в сторону.
– Я давно не ходила пешком. По чуть-чуть только.
– Слушай, – начал Ник. – Я же не знаю!.. Ты должна мне говорить! Если тебе больно или неудобно!
– Я буду говорить, – пообещала Лиса.
Он перехватил ее ногу и поцеловал мокрые пальцы. Лиса решила, что завтра непременно опять полезет в ванную так, чтоб он услышал, пришел и поцеловал ее. Никто и никогда не целовал ей пальцев на ногах, даже няня в совсем глубоком детстве!..
– У людей, – сказал Ник, обхватив ее щиколотку, – такими бывают руки, а не ноги.
Лиса заглянула ему в лицо.
Она считала себя… опытной женщиной. Ей недавно исполнилось двадцать два, она строила блестящую карьеру, дружила со знаменитостями, пару раз влюбилась, в общем, опыта у нее хоть отбавляй!.. Но по лицу Ника Галицкого она ничего не поняла. Оно было темным и словно сердитым.
Он опять сердится?.. На нее?..
Она аккуратно вытащила у него из ладони свою ногу – он проводил ногу глазами, – и выбралась из ванны.
– Я же танцевала, – неизвестно зачем объяснила Лиса. – Вот они и стали… такие.
Ник подтянул ее к себе, взметнул шелка платья, добрался до бедер и погладил вверх-вниз.
– Кто они и какие такие? – тихо выговорил он, прицелившись в ухо с веснушками.
Многоопытная Лиса понятия не имела, о чем он говорит. Ей стало жарко в прохладной ванной, загорелись щеки и ладони.
– Ты прыгаешь с нарушением законов всемирного тяготения. – Ник зубами прихватил ее ухо.
