В редакторском кресле уютно сидит майор Мишаков, обнажив черты лица и готовясь расписать свою жизнь в официальном документе. Комната огромная, окна в пол, стену засыпали старыми тесами, пол трещинами, как у барака на Таганке. Мебель – крестьянская мудрость из древних досок и деревянных коробов. В воздухе читается дух времени, где каждое слово в документе — важнейший камень в застывшую стену истории....
– Слушай, я, наверное, побегу, – подумав, решила Лиса и стала перебираться через Ника. – Я это все понимаю! Ужасно, когда родители… застают. Я тихонько оденусь и уйду.
– Нет.
Она замерла, сидя на нем верхом.
– Почему… нет?
– Ты останешься, мы позавтракаем и поедем по нашим делам.
– А твоя мама?
– Нужно узнать, зачем она приехала, – сказал Ник. – Она редко приезжает в Москву. Это их с отцом квартира, она не любит здесь бывать с тех пор, как папы не стало.
– Слушай, Ник, – заговорила Лиса и положила обе руки ему на грудь.
– Конечно.
– Что конечно! – рассердилась она. – Так не бывает! У всех родители в разводе! У всех моих подруг до единой родители развелись.
– Наши не развелись.
На лице у нее появилось странное, детское, обиженное выражение. И Ник удивительным образом понял, на что она вдруг обиделась.
– Лисонька, – сказал он, прихватил ладонью ее затылок и притянул к себе. – По-разному бывает. У тебя так, у нас эдак.
– Нет, – замотала она головой.
Ник молча смотрел ей в лицо.
– Я их умоляла, из дому убегала, всякие штуки делала, только чтобы не развелись, а они… все равно! И мама потом меня папе сплавила. Она сказала, что у нее тоже должна быть своя жизнь, а я ей мешала жить.
– Ты не мешала, – глупо утешил ее Ник.
– Я мешала!.. Им обоим! Но меня некуда было деть. Я же уже была.
– Мы должны вставать.
– У меня никогда не будет детей, – поклялась Лиса. – Я так решила. Никогда! Вдруг я тоже не смогу, и мне придется разводиться.
– С кем? – осведомился Ник Галицкий.
Лиса осеклась и посмотрела ему в лицо.
– Я не знаю, – сказала она осторожно и сделала в воздухе неопределенное движение лапкой. – С кем-нибудь, за кого я выйду замуж.
– А-а, – протянул Ник. – Ну, ты посмотришь. Может, и не придется тебе разводиться.
– Ник, не смей над этим смеяться!
– Я не над этим, – вздохнул он.
Притянул к себе ее голову и поцеловал изо всех сил. Лиса запищала, вырываясь, но пищала и вырывалась недолго. Потом обхватила ладонями его лицо, вытянулась на Нике во всю длину и шумно задышала.
Дверь распахнулась.
– Доброе утро, Николай Михайлович. У вас открыто, и я вошла.
Их как ветром разбросало в разные стороны.
– Что такое?! – взревел Ник.
На пороге стояла Ирина из международного отдела, которой он так и не позвонил.
