В редакторском кресле уютно сидит майор Мишаков, обнажив черты лица и готовясь расписать свою жизнь в официальном документе. Комната огромная, окна в пол, стену засыпали старыми тесами, пол трещинами, как у барака на Таганке. Мебель – крестьянская мудрость из древних досок и деревянных коробов. В воздухе читается дух времени, где каждое слово в документе — важнейший камень в застывшую стену истории....
– Наследство, – пробормотал Ник. – С нами случилось это гребаное наследство!..
– Не смей выражаться в моем присутствии!
– Когда Сандро выражается, ты терпишь!
– Больше терпеть не стану, вы мне надоели.
И вновь миксер.
– Мама, – сказал Ник, когда стало можно. – Выслушай меня. Пожалуйста.
– Я именно за этим и приехала, – отозвалась Наталья Александровна. – И жду объяснений.
– Все рассказывать?
Она энергично кивнула.
– Это долго, – предупредил Ник.
– Я никуда не спешу. Девочка все время была с вами? Тогда подождем ее.
Наталья Александровна поставила перед сыном тарелку с омлетом и кружку кофе. Омлет был величиной с луну. Ник с трудом, как гусь, сглотнул.
– Ешь, – распорядилась она, повернулась и оказалась лицом к лицу с девочкой, которая незаметно возникла на кухне. – Прекрасно, как раз вовремя! Я сделала клубничный смузи. Ник, ты совершенно запустил дом. Окна не мыты, еды нет.
Ник замычал, не в силах оторваться от омлета. Лиса просеменила за стол.
– Прекрасное платье, – оценила Наталья Александровна, выставляя перед ней высокий бокал, наполненный розовым.
– Спасибо! – придушенно тявкнула Лиса и облизнулась на бокал.
Некоторое время они молча ели. Мать крохотными глотками отпивала кофе из чашечки.
Ник доел омлет и тут же получил миску творога со сметаной.
– Как ты догадалась, – спросил он, принимаясь за творог, – что мы голодаем?
– Мы не голодаем, – тихонько возразила Лиса.
– Я знаю своих сыновей, – отрезала Наталья Александровна. – Если вы уже способны говорить, начинайте.
Ник принялся рассказывать. Лиса некоторое время слушала молча, потом встряла, опять послушала, а потом они уже говорили вдвоем, перебивая, размахивая руками, переглядываясь, дополняя и поправляя друг друга.
Когда дело дошло до тети-Вериных ключей, украденных Лисой во время полицейской операции, Наталья Александровна закрыла глаза и застонала.
– Да я же взяла, чтобы заполучить письма! – зачастила Лиса. – Не просто так! Я поняла, что по доброй воле нам их никто не даст, что-то не то с этими письмами…
– Замолчи, – приказала Наталья Александровна.
Лиса посмотрела на Ника. Он молчал.
Наталья Александровна встала, достала из холодильника маленькую бутылочку воды, налила себе и попила немного.
– Так, – сказала она в конце концов. – Значит, Вера наконец-то дождалась. Всю жизнь она надеялась, и наконец! Теперь она с полным правом может говорить: я же тебя предупреждала, что твое воспитание выйдет им боком.
