В редакторском кресле уютно сидит майор Мишаков, обнажив черты лица и готовясь расписать свою жизнь в официальном документе. Комната огромная, окна в пол, стену засыпали старыми тесами, пол трещинами, как у барака на Таганке. Мебель – крестьянская мудрость из древних досок и деревянных коробов. В воздухе читается дух времени, где каждое слово в документе — важнейший камень в застывшую стену истории....
– Здорово, Елисей, – сказала Лиса.
Бутуз не шевельнулся.
– Юля! – воскликнули тетки почти хором. – Приехала!.. Павел Витальевич за тебя только утром говорил!.. Стой, стой, Иля, не бежи, упадешь!.. Иля, стой, давай ручку, пойдем лучше до площадки! Бери ведерко и пойдем, Иля!..
Иля, не обращая на теток никакого внимания, шустро чесал по дорожке. Тетки кинулись в погоню, но не успели. Иля бухнулся на живот, подумал короткое время, затем старательно наморщил лицо и заорал.
– Елисей, – объяснила Лиса, глядя им вслед.
– У него сразу две? – спросил Ник зачем-то.
– Шесть, – поправила Лиса. – Четыре дневных, посменно, и две ночные, тоже посменно.
Ник старательно наморщил лицо, совсем как Елисей, – чтобы не рассмеяться.
На первом этаже дома было просторно, чисто, прохладно и роскошно. Плитка сверкала, люстра низвергалась, справа белый рояль, слева мраморная скульптура, посередине эрмитажная лестница с позолоченной бронзой.
А может, и не с бронзой, подумал Ник. Может, все из высокопробного золота!
– Юля! – раздалось с лестницы гневное.
– Привет, пап, – с тоской сказала Лиса. – Пап, это Ник, мой друг. Мы сейчас уедем, мы на пять минут.
Моложавый джентльмен сбежал с мраморных ступенек, оценил Ника – от очков до ботинок, – и с некоторым сомнением подал ему руку.
– Павел Витальевич.
– Николай Михайлович.
Больше говорить было нечего, и Ник решил не говорить. Да и Павел Витальевич явно затруднялся!.
– Пап, я поднимусь к себе.
– Юлька, ты хоть предупреждай о своих отлучках! Ни слуху ни духу столько времени!
– Хорошо, пап, буду предупреждать.
– И на чем ты приехала, спрашивается? Я звонил твоему водителю, а ты его, оказывается, отпустила!
– Пап, у меня всякие… дела.
– Какие у тебя могут быть дела! – фыркнул отец.
Разумеется, у нас никаких дел быть не может, подумал Ник Галицкий. Да и какие наши дела, даже если они есть, сравнятся с папиными?.. По всей видимости, папины дела были огромны и шли хорошо, в ногу, так сказать, со временем.
Лиса заскакала по эрмитажной лестнице, а отец между тем обратил взор на Ника.
– Вы с Юлькиной работы?
– Нет, – признался Ник. – Я физик, работаю… в научном институте.
– Скучно, наверное, – посочувствовал Павел Витальевич.
– Ничего, терпимо.
И Ник посмотрел вслед Лисе, а хозяин посмотрел на него.
– Вы давно знакомы с моей дочерью?
– Всего несколько дней. Она давняя приятельница моего брата.
