В редакторском кресле уютно сидит майор Мишаков, обнажив черты лица и готовясь расписать свою жизнь в официальном документе. Комната огромная, окна в пол, стену засыпали старыми тесами, пол трещинами, как у барака на Таганке. Мебель – крестьянская мудрость из древних досок и деревянных коробов. В воздухе читается дух времени, где каждое слово в документе — важнейший камень в застывшую стену истории....
– А зачем ты занимаешься самолетами? – как завороженное, спросило существо, караулившее под дверью. – Разве ими можно заниматься?
– Маргарита Степановна! – громко крикнул Ник. – Я уезжаю!
– А как же кофе?
– Самолет – это же… самолет. Это такой… девайс. Как ими можно заниматься? Ты что, их рисуешь?
– Я их считаю, – сказал Ник. – Ты мальчик или девочка? – спросил он.
– Девочка, – обиделось существо.
– Ты в школе училась? Или сразу в тусовку прибыла?
– Училась, – ответила девочка с некоторым сомнением.
– Хорошо училась или плохо?
– Средне, – призналась девочка.
– Тогда как я тебе объясню, что такое аэродинамика?..
Тут она задумалась, и Ник понял – надолго.
Он переслал себе с телефона брата эсэмэску от Павла Глебова, стоя выпил чашку превосходного кофе – на этом настаивала Маргарита Степановна, – и уехал.
– Вы проходите и присаживайтесь. Девочки, закройте там кто-нибудь дверь поплотнее!
Нотариус «по завещательным делам» куталась в шаль, чихала, кончик носа у нее был красный, воспаленный.
– Вот весна, – проговорила она, благожелательно глядя на Ника поверх очков. – Всякий раз болею!.. Но все равно радуюсь, что зима кончилась!
Ник неловко кивнул.
Был вечер, сиреневый, апрельский, длинный. В такие вечера, когда солнце ломилось в окна кабинета, когда нагревался паркет и от него начинало тоненько пахнуть мастикой, когда под окнами далеко и отчетливо разносились голоса, особенно приятно было работать. Нику пришлось и сегодня работу бросить, чтобы поехать к нотариусу.
– Только в конце дня, – предупредила та по телефону. – Днем у нас не протолкнешься!..
Вот и пришлось ехать в конце дня!..
– Павел Алексеевич звонил, – продолжала нотариус. Ник забыл, как ее зовут, и мучительно пытался вспомнить. – Честно сказать, мы таких вещей не практикуем. Есть стандартная процедура оглашения завещания, открытия завещательного дела и вступления в права, но там же какая-то история произошла с вашим завещателем…
– Его убили, – проинформировал Ник.
Нотариус посмотрела на него.
– Вот видите, – непонятно сказала она. – Можно ваш паспорт?
Документ она изучила моментально и профессионально, словно просканировала. Как же ее зовут?.. В ней было некое противоречие, и Ник никак не мог понять, в чем дело. Самая обыкновенная женщина средних лет, да еще простуженная, прячет нос в платок, шмыгает, очки сползают…
– Уголовное дело открыто?
Задумавшийся Ник посмотрел вопросительно.
